Книжный каталог

Дюрренматт Ф. Обещание

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Дюрренматт Ф. Обещание Дюрренматт Ф. Обещание 251 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Дюрренматт Ф. Лабиринты Дюрренматт Ф. Лабиринты 403 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Дюрренматт Ф. Лабиринты Дюрренматт Ф. Лабиринты 163 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Дюрренматт Ф. Правосудие. Пенсионер Дюрренматт Ф. Правосудие. Пенсионер 304 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Дюрренматт Ф. Судья и его палач. Подозрение Дюрренматт Ф. Судья и его палач. Подозрение 116 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Дюрренматт Ф. Взаимосвязи Эссе об Израиле Дюрренматт Ф. Взаимосвязи Эссе об Израиле 322 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Дюрренматт Ф. Судья и его палач Дюрренматт Ф. Судья и его палач 251 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Дюрренматт Фридрих, Ридли, Книги скачать, читать бесплатно

Дюрренматт Фридрих

В сборник вошли рассказы видных швейцарских писателей, пишущих на немецком (М. Фриш, А. Мушг, П. Биксель и др.), французском (Ж. Шессе, К. Бий и др.), итальянском (Д. Орелли, Дж. Орелли, Д. Боналуми) и ретороманском (Кла Бирт) языках. В рассказах дана широкая картина швейцарской действительности последних десятилетий, отражены глубокие социальные и нравственно-психологические проблемы, волнующие швейцарское общество.

Предлагаем читателям самую необыкновенную и, пожалуй, самую интересную книгу крупнейшего швейцарского писателя Фридриха Дюрренматта, создававшуюся им на протяжении многих лет. Она написана в жанре, которому до сих пор нет названия. Сам писатель называл свое детище лаконичным словом «Сюжеты». Под одной обложкой Дюрренматт собрал многочисленные «ненаписанные вещи», объединив их в причудливый коллаж из воспоминаний, размышлений, обрывков разнообразных фрагментов, загадочным образом ведущих к иным текстам, замыслам, снам, фантазиям. Сюда также вошли законченные произведения, переработанные автором; например, широко известная притча «Зимняя война в Тибете». Все вместе представляет собой некий лабиринт или недостроенную башню воображения, которая, подобно человеческой культуре, вечно находится в процессе строительства и никогда не будет завершена.

Впервые на русском!

Фантастика и Детективы, 2013 № 05

Арпад Балаж. Встреча

М. Р. Куэвильяс. Пастух и пришелец из космоса

Гарри Гаррисон. Рука закона

О. Генри. Золото и любовь

Фридрих Дюрренматт. Пилат

Петр Любестовский. Кольцо с голубым сапфиром

Кирилл Берендеев. Кот Шрёдингера

БСФ. Том 5. Антология фантастических рассказов

Библиотека современной фантастики в 15-ти томах. Том 5.

Лино Алдани. ОНИРОФИЛЬМ.

Перевод с итальянского А.Васильева и Л.Вершинина

Кшиштоф Борунь. ВОСЬМОЙ КРУГ АДА.

Перевод с польского Е.Вайсброта

Пьер Буль. БЕСКОНЕЧНАЯ НОЧЬ.

Перевод с французского В.Козового

Марсель Эме. ТАЛОНЫ НА ЖИЗНЬ.

Перевод с французского Т.Исаевой

Вацлав Кайдош. ОПЫТ.

Перевод с чешского З.Бобырь

Фридрих Дюрренматт. ОПЕРАЦИЯ «ВЕГА».

Перевод с немецкого П.Мелковой

Саке Комацу. ЧЕРНАЯ ЭМБЛЕМА САКУРЫ.

Перевод с японского З.Рахима

Синити Хоси. КОГДА ПРИДЕТ ВЕСНА.

Перевод с японского З.Рахима

Собрание сочинений в пяти томах. Том 3. Романы и повести

В третий том собрания сочинений Фридриха Дюрренматта вошли романы и повести «Зимняя война в Тибете», «Лунное затмение», «Бунтовщик», «Правосудие», «Поручение, или О наблюдении наблюдателя за наблюдателями», «Ущелье Вверхтормашки».

Собрание сочинений в пяти томах. Том 2. Судья и его палач. Подозрение. Авария. Обещание. Переворот

Во второй том собрания сочинений Фридриха Дюрренматта вошли романы и повести «Судья и его палач», «Подозрение», «Авария», «Обещание», «Переворот».

Собрание сочинений. В 5 томах. Том 1. Рассказы и повесть

В первый том собрания сочинений Фридриха Дюрренматта вошли его рассказы, а также комедия в прозе «Грек ищет гречанку».

Собрание сочинений в пяти томах. Том 5. Пьесы и радиопьесы

В пятый том собрания сочинений вошли драматические произведения Ф. Дюрренматта: «Франк Пятый», «Физики», «Геркулес и Авгиевы конюшни», «Метеор», «Анабаптисты», «Играем Стриндберга», «Портрет планеты» и «Подельник».

Собрание сочинений в пяти томах. Том 4. Пьесы и радиопьесы

В четвертый том собрания сочинений вошли драматические произведения Ф. Дюрренматта «Ромул Великий», «Брак господина Миссисипи», «Ангел приходит в Вавилон», «Визит старой дамы», «Ночной разговор с палачом», «Процесс из-за тени осла», «Экспедиция «Вега», «Страницкий и Национальный герой», «Вечер поздней осенью», «Двойник».

Грек ищет гречанку

Ф. Дюрренматт — классик швейцарской литературы (род. В 1921 г.), выдающийся художник слова, один из крупнейших драматургов XX века. Его комедии и детективные романы известны широкому кругу советских читателей.

Источник:

readli.net

Современный швейцарский детектив

Метаморфозы детектива, или мастера сыска перед лицом действительности

Что такое, в сущности говоря, детектив? Или точнее: что такое детектив традиционный, привычный, идущий, так сказать, навстречу читательским ожиданиям? Это всегда восстановление нарушенного социального равновесия. В самом деле: для того чтобы литературное произведение с детективным сюжетом состоялось, нужны по меньшей мере три обязательных ингредиента — сигнал бедствия (обнаруженная жертва), нарушитель общественного спокойствия (преступник) и тот, кто это спокойствие призван восстановить (мастер сыска).

Долгое время было принято считать, что детективный жанр представляет собой нечто устоявшееся и неизменное, создающееся по раз и навсегда установленной схеме: некто, совершивший убийство, не оставляет следов, обычные приемы расследования ни к чему не приводят, приглашается (или вмешивается в дело сам, вопреки желанию полиции) знаменитый детектив со своим методом сыска и через некоторое время обязательно выясняет подоплеку происшествия, разгадывает криминалистическую загадку и называет убийцу. Во главу угла кладется аналитическое рассуждение, напряжение интеллекта, силящегося разрешить хитроумную задачу, — и почти ничего сверх того. Ну разве что, как дополнение к игре ума, немножко гениальной интуиции. Главное тут — как можно замысловатее закрутить сюжет и пригласить читателя к участию в процессе его «раскручивания». Читателю отводится место рядом с сыщиком, он заранее усваивает перспективу преследователя и с удовольствием включается в погоню за «возмутителем спокойствия», по пути сверяя свои догадки с дьявольской (а как же иначе?) проницательностью признанного мастера сыскного дела.

О том, чтобы преступление осталось нераскрытым, не может быть и речи. Такое сплошь и рядом случается в жизни, но не в литературе. Апофеоз подобного рода сочинений — последние страницы, на которых торжествующий детектив рассказывает заинтересованным лицам, но прежде всего, разумеется, жаждущему интеллектуального и нравственного удовлетворения читателю, как ему удалось «вычислить» и обезвредить своего противника. Развязки «классических» детективов напоминают ответы в школьных задачниках — они ведь тоже даются в самом конце книги.

Позже выяснилось, что все далеко не так просто, как кажется, что детективный роман все время находится в движении и с ним постоянно происходят метаморфозы, иногда настолько странные, что испытанный жанр как бы перестает быть самим собой, становится чем-то большим, нежели просто головоломка для изощренного интеллекта. Одних эта внутренняя подвижность жанра вполне устраивала, другие же (имеются в виду и писатели, и критики) стали усиленно ратовать за «чистоту культуры» детектива, оберегать его от соприкосновения с большой реалистической литературой, а значит, и с живой жизнью, с действительностью. Разногласия между сторонниками незыблемости правил детективной игры и приверженцами подчинения этих правил общеэстетическим законам не затухают вот уже несколько десятилетий. Время от времени они обостряются и выплескиваются на страницы литературной периодики и даже становятся предметом академических дискуссий. Верх берут попеременно то те, то другие, но конца критическим перепалкам не предвидится, потому что сама проблема, думается, неразрешима в принципе.

Дело в том, что раз и навсегда регламентированной специфики детектива нет и быть не может; она выдумана критиками, черпающими аргументы у авторов нетворческого, эпигонского склада. Детектив подвижен и изменчив, как сама жизнь, с которой он, будучи орудием познания ее довольно своеобычного пласта, органически связан. Действительность властно вторгается в жанровую схему, ломая каноны, нарушая установления, приводя в смущение мастеров сыска. В том, конечно, случае, если авторы детективов не избегают реальных жизненных конфликтов. Любая попытка установить незыблемый свод правил (а таких попыток было более чем достаточно) равносильна стремлению низвести детектив до уровня развлекательного чтива, превратить его в объект умственной тренировки, «гимнастики для мозгов».

Никакой детектив не может обойтись без преступления. Но все же, чтобы детектив состоялся, одного преступления, даже взятого в качестве основной темы, недостаточно. Преступление — материал, с которым работает писатель. Раскрытие его в романе — процесс повествовательный, а не криминалистический. То главное, что делает рассказ о раскрытии преступного деяния художественным произведением, приходится на долю не сыщика, а повествователя. У мастера сыска и писателя-детективщика разные задачи: одному надо распутать преступление, другому как можно занимательнее об этом распутывании рассказать. Секрет занимательности — в сохранении напряжения. Непреложное правило «детективного действа» можно сформулировать так: читатель не должен знать больше того, что знает следователь. Собственно говоря, сыщик в детективном романе только для того и нужен, чтобы быть посредником между писателем и читателем, инстанцией, с которой читатель в любой момент может себя идентифицировать. Не случайно такой сыщик — чаще всего порождение писательской фантазии, образ, как правило не имеющий прототипа в действительности.

Само собой, читатель волен поставить себя не только на место сыщика, но и на место преступника или даже жертвы. Но если писатель допустит такой вариант «вживания», детектив у него вряд ли получится. Детектива не бывает без тайны, без «обратного хода», то есть без распутывания уже совершившегося преступления с помощью дедуктивно-индуктивных приемов, в которое обязательно вовлекается и читатель. Если писатель отказывается от образа сыщика и берет его функции на себя, он нарушает правила игры. (Правда, эти функции можно передать любому другому действующему лицу, но об этом позже) Более того, он разрушает поэтику детектива. В лучшем случае у него получится судебный очерк или роман о борьбе с преступностью, в котором занятому самостоятельным расследованием повествователю незачем водить читателя за нос, подсовывать ему заведомо ложные варианты решения задачи и откладывать торжественный акт разоблачения, тем более что такого акта может и не быть: в реальной жизни злодеи, увы, не всегда получают по заслугам. Тут главное — не разгадка тайны, а уголовный казус да желание рассказать о специфике сыскной и оперативной работы.

Источник:

rubooks.org

Современный швейцарский детектив - Дюрренматт Фридрих - скачать в fb2, txt, epub

Современный швейцарский детектив скачать книгу бесплатно

В сборник вошли лучшие романы швейцарских мастеров детективного жанра. Созданные художниками разных творческих индивидуальностей и разных политических взглядов, произведения объединены пониманием обреченности человеческих отношений в собственническом мире. В романах Фридриха Глаузера «Власть безумия», Фридриха Дюрренматта «Обещание», Маркуса П. Нестера «Медленная смерть» расследование запутанных преступлений перерастает в исследование социальных условий, способствующих их вызреванию.

Чтобы скачать Современный швейцарский детектив бесплатно в формате fb2, txt, epub для андроид, iPhone, iPad, iBooks, на телефон или на планшет выберите подходящий формат книги из представленных ниже. Хотите читать онлайн книгу Современный швейцарский детектив перейдите по указанной ниже ссылке.

Источник:

www.6lib.ru

Дюрренматт Фридрих - Современный швейцарский детектив, Страница 72

Романы онлайн Романы Современный швейцарский детектив Дюрренматт Фридрих

Значит, Ида не хочет аборта. Видно, дело не только в ее дурацком католическом воспитании (обычно она принимала противозачаточные таблетки), а в искреннем желании родить от меня ребенка. Разве можно осуждать ее за это, кричать на нее, что я только что и сделал, разговаривая с ней по телефону? Но как она представляла себе наше будущее, нашу семью? Не для того же она учится на университетских подготовительных курсах во Фрибуре, чтобы потом все бросить из–за ребенка. Осенью этого года Ида собиралась поступать на психологический факультет, а в способностях ей не откажешь.

У меня с университетом ничего не получилось, я даже до аттестата зрелости не доучился четырех месяцев, о чем жалею до сих пор. А Ида станет отличным психологом, у нее еще в нашем концерне, где она работала курьером, проявились эти задатки, и она ухитрялась быть эдакой утешительницей, разнося письма — кстати, курьерская работа была совсем не по ее способностям, но Ида, будучи эмигранткой, радовалась и такой. Я познакомился с ней в ее служебной комнате, обратив внимание на венгерское издание Марселя Пруста «А la recherche du temps perdu», которое лежало на столе вместо обычного чтива вроде дешевых романов издательства «Бастай», журналов «Браво» и «Бунте» или — при некоторой образованности — книжек Конзалика. Знает ли она, что она, собственно, читает, спросил я ее с подковыркой — сам–то я никогда бы не засел за «В поисках утраченного времени», будь то оригинал или даже немецкий перевод. На следующий день я принес Иде сборничек Тухольского, выпущенный издательством «Реклам», чтобы она могла совершенствовать свой немецкий. Это был, так сказать, мой первый букет роз.

А теперь? Чем больше мы сближались, тем хуже понимали друг друга. Сегодня я не скучал по Иде и даже был рад, что могу в спокойном одиночестве посидеть за кухонным столом, развернув газету прямо над колбасной кожурой и яичной скорлупой — никто за тобой не следит, хоть в носу ковыряй.

В страничке местной хроники сообщалось о вчерашнем взрыве, единственная газета нашего города возникла в свое время от слияния двух враждующих газет — леволиберальной «Базлер анцайгер» и праволиберальной «Базлер тагблатт», поэтому теперь она совершенно запуталась в своей политической ориентации, потеряла лицо, а отсутствие конкуренции позволяло ей выходить довольно рано, уже в пять вечера — вероятно, к этому времени материала, чтобы дать его на первую страницу, еще не хватало. А может, издатели решили не подымать из–за аварии большого шума — ведь в правлении издательства сидели как–никак два химических магната. Поэтому сообщение почти целиком повторяло официальное пресс–коммюнике Феша, распространенное сегодня в концерне. «Небольшая вспышка…», «значительный материальный ущерб», «…что привело к трагической смерти одного сотрудника…», «…сама по себе технология вполне безопасна…», «…причиной, по всей вероятности, послужила халатность…». Значит, этого беднягу, которого я видел валявшимся в туалете, посмертно еще и привлекают к ответственности. Или он впрямь нажал не ту кнопку, не уследил за температурой, слишком рано отвернул какой–нибудь вентиль? Может, он хотел ускорить процесс, чтобы успеть с работой до начала карнавала? Или на него давили, как на нас давит Виктор, будто весь мир перевернется оттого, что сотрудники концерна получат в свои работающие на увеличение дивидендов руки газету «Вольф–ньюс» на день–другой позже срока? Ничего этого в холодно–деловом сообщении «Нойе базлер цайтунг» не вычитаешь. А покойник, который опасался осенней аттестации и того, что ему не дадут трехпроцентной надбавки, уже не мог постоять за себя. Говорят, такова жестокая реальность! Только ради нее жертвуют всегда людьми, а не имуществом.

Урси не ответила на мое приветствие; когда она сидит за пишущей машинкой с наушником от диктофона на правом ухе, то левое ухо она как бы отключает и ни на что вокруг не реагирует. При телефонных звонках она снимала трубку, лишь допечатав фразу до конца.

Бет говорила по телефону, улыбнулась мне, а я привычным жестом бросил папку на ближайшее кресло склонился над корзиночкой, куда складывалась поступающая почта. Надо взглянуть, что за новости меня поджидают: внутренняя информация, задание на фотоработы, подписанные Виктором отчеты о сверхурочных, рекламные проспекты новой фотоаппаратуры. Сегодня там находились два новых препарата, выпущенных концерном «Вольф». Обе наши секретарши казались весьма занятыми — Бет гримасничала и шевелила губами, изображая своего собеседника, сердитый голос которого доносился из трубки даже до меня, — поэтому я тихонько направился к двери.

— Мартин, погоди! — Бет прикрыла рукой трубку. — Тебя искал Виктор. — Затем она снова обратилась к своему собеседнику, успокаивая его: — Да–да, я слушаю.

Значит, меня искал Виктор. С какой стати? Я начинал работать в половине девятого и не собирался из–за Виктора менять свое трудовое соглашение, отказываться от своей маленькой привычки приходить немного позднее, от остатков иллюзии о свободе. Ну а к тому, что я еще на пяток минут задерживался, он давно мог бы привыкнуть. На моем столе лежала записка, поспешно набросанная толстым фломастером: «27.2. Мартин, срочно принеси фотографии д–ру Фешу. Виктор».

Фотографии! Я действительно забыл захватить их у главного входа. А ведь дама с милым личиком и пышным бюстом, дежурившая там сегодня, так приветливо кивала мне. Когда она сидела за окошком своей привратницкой, она казалась ослепительной красавицей, однако стоило ей выйти в вестибюль, как короткие толстые ноги и широкие бедра сразу разрушали облик очаровательной Белоснежки. Она всегда была очень мила со мной, поэтому я относился к ней неплохо. Вот и теперь она приветливо засмеялась, услышав мой голос по телефону.

— Фройляйн Шпиндлер, у вас должен быть для меня пакет.

Откинувшись в кресле, я закурил свою первую сигарету. С этого ритуала начался мой рабочий день.

— Пакет? Наверно, я не заметила.

Было слышно, как она положила трубку на мраморный стол и отодвинула стул. В этот час в вестибюле было совсем тихо.

— Очень жаль, но я ничего не могу найти.

— Там должен быть пакет из фотоателье «Кристен», его принесли вчера вечером.

— Очень жаль, но для вас действительно ничего нет.

Странно, Роже никогда меня не подводил. Если поручение выполнить не удавалось, он по крайней мере звонил или сообщал как–то иначе.

— А вы уверены, что ничего нет?

— Абсолютно уверена, господин Фогель.

Голосок коротконогой Белоснежки звучал с искренним сожалением. Я набрал номер фотоателье, но тут за моей спиной послышался писклявый голос Бет.

— Мартин, ты видел записку от Виктора?

— Ты себя лучше чувствуешь?

Бет оторвалась от дверного косяка и тряхнула каштановыми локонами.

— Ну, кровь из носа не идет?

Я хотел было ответить, что кровотечение прекратилось, но продолжает першить в горле, однако в трубке раздался голос помощницы Роже. Я довольно резко спросил, где заказанные отпечатки. Девушка растерялась — ученик отнес их вчера и сдал дежурному у входа.

— Не знаю, но парень сказал, что знает, где оставить пакет.

— Можете позвать его к телефону? Только побыстрее.

Бет внимательно прислушивалась к разговору, она даже присела на стул.

— Проблемы? — поинтересовалась она.

— Да, фотографии Бальмера и аварийного объекта пропали.

— Вот черт, а Виктор уже дважды спрашивал про них. По–моему, они срочно нужны Фешу.

Ученик из лаборатории Роже, запыхавшись, проговорил:

— Господин Фогель? Фотографии я вчера принес.

— Дежурному у входа в высотное здание, как обычно.

— Отпечатки и негативы?

— Да, примерно тридцать отпечатков, все размером восемнадцать на двадцать четыре.

— Когда вы их отдали?

— В шесть с минутами.

— Пожилой человек с сединой, на нижней губе бородавка.

Значит, это был да Силва. Он часто дежурит в проходной высотного здания, хотя из охранников он самый глупый. Зато, наверно, дзюдоист с черным поясом, а этого достаточно для того, чтобы служить во внутренней охране. К сожалению, да Силва, как сообщила мне дежурная с нескладной фигурой, придет только в полдень: он выходит во вторую смену. Она еще раз поискала пакет, но так ничего и не нашла.

Оставалась еще надежда, что пакет по ошибке попал во внутреннюю почту и теперь лежал либо в экспедиции, либо у кого–нибудь из курьеров.

Наш отдел занимал небольшую виллу. Она строилась в начале двадцатых годов и тогда была, наверно, роскошным домом для одной семьи. Виктору удалось спасти нас от переселения в высотное административное здание; теперь мы находились на южном конце территориального комплекса, и почта нас не особенно баловала своим вниманием: разноска доходила до нас лишь дважды в день — утром и вечером. Впрочем, никто из нас не считал это серьезным недостатком, ведь чем дальше от начальства, тем спокойней. А от переселения нас спасли магнитофоны, видеоаппаратура, киномонтажные столы из хозяйства Эдди. Разумеется, все это мешало бы другим сотрудникам, работавшим в больших залах. В этих залах ранним утром и вечером, когда были заняты не все рабочие места, поддерживался искусственный уровень шума, в котором не расслышишь, например, как падает на стол ручка, причем эта шумовая нагрузка учитывалась психологами–производственниками с точностью до фона или децибела. Вероятно, такие вот специалисты открыли, что надой молока увеличивается, если развлекать коров музыкой… В этой стране существует целое гражданское движение против массового содержания животных, например против бесчеловечных условий на огромных птицефермах, причем подписи под протестами собирают люди, которые сами работают просто в зверских условиях.

Источник:

romanbook.ru

Книга - Современный швейцарский детектив - Дюрренматт Фридрих - Читать онлайн, Страница 1

Современный швейцарский детектив

В сборник вошли лучшие романы швейцарских мастеров детективного жанра. Созданные художниками разных творческих индивидуальностей и разных политических взглядов, произведения объединены пониманием обреченности человеческих отношений в собственническом мире. В романах Фридриха Глаузера «Власть безумия», Фридриха Дюрренматта «Обещание», Маркуса П. Нестера «Медленная смерть» расследование запутанных преступлений перерастает в исследование социальных условий, способствующих их вызреванию.

Метаморфозы детектива, или Мастера сыска перед лицом действительности

Фридрих Глаузер. Власть безумия. Перевод Г. Косарик

Фридрих Дюрренматт. Обещание. Перевод Н. Касаткиной

Маркус П. Нестер. Медленная смерть. Перевод Б. Хлебникова

МЕТАМОРФОЗЫ ДЕТЕКТИВА, ИЛИ

МАСТЕРА СЫСКА ПЕРЕД ЛИЦОМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

Что такое, в сущности говоря, детектив? Или точнее: что такое детектив традиционный, привычный, идущий, так сказать, навстречу читательским ожиданиям? Это всегда восстановление нарушенного социального равновесия. В самом деле: для того чтобы литературное произведение с детективным сюжетом состоялось, нужны по меньшей мере три обязательных ингредиента — сигнал бедствия (обнаруженная жертва), нарушитель общественного спокойствия (преступник) и тот, кто это спокойствие призван восстановить (мастер сыска).

Долгое время было принято считать, что детективный жанр представляет собой нечто устоявшееся и неизменное, создающееся по раз и навсегда установленной схеме: некто, совершивший убийство, не оставляет следов, обычные приемы расследования ни к чему не приводят, приглашается (или вмешивается в дело сам, вопреки желанию полиции) знаменитый детектив со своим методом сыска и через некоторое время обязательно выясняет подоплеку происшествия, разгадывает криминалистическую загадку и называет убийцу. Во главу угла кладется аналитическое рассуждение, напряжение интеллекта, силящегося разрешить хитроумную задачу, — и почти ничего сверх того. Ну разве что, как дополнение к игре ума, немножко гениальной интуиции. Главное тут — как можно замысловатее закрутить сюжет и пригласить читателя к участию в процессе его «раскручивания». Читателю отводится место рядом с сыщиком, он заранее усваивает перспективу преследователя и с удовольствием включается в погоню за «возмутителем спокойствия», по пути сверяя свои догадки с дьявольской (а как же иначе?) проницательностью признанного мастера сыскного дела.

О том, чтобы преступление осталось нераскрытым, не может быть и речи. Такое сплошь и рядом случается в жизни, но не в литературе. Апофеоз подобного рода сочинений — последние страницы, на которых торжествующий детектив рассказывает заинтересованным лицам, но прежде всего, разумеется, жаждущему интеллектуального и нравственного удовлетворения читателю, как ему удалось «вычислить» и обезвредить своего противника. Развязки «классических» детективов напоминают ответы в школьных задачниках — они ведь тоже даются в самом конце книги.

Позже выяснилось, что все далеко не так просто, как кажется, что детективный роман все время находится в движении и с ним постоянно происходят метаморфозы, иногда настолько странные, что испытанный жанр как бы перестает быть самим собой, становится чем–то большим, нежели просто головоломка для изощренного интеллекта. Одних эта внутренняя подвижность жанра вполне устраивала, другие же (имеются в виду и писатели, и критики) стали усиленно ратовать за «чистоту культуры» детектива, оберегать его от соприкосновения с большой реалистической литературой, а значит, и с живой жизнью, с действительностью. Разногласия между сторонниками незыблемости правил детективной игры и приверженцами подчинения этих правил общеэстетическим законам не затухают вот уже несколько десятилетий. Время от времени они обостряются и выплескиваются на страницы литературной периодики и даже становятся предметом академических дискуссий. Верх берут попеременно то те, то другие, но конца критическим перепалкам не предвидится, потому что сама проблема, думается, неразрешима в принципе.

Дело в том, что раз и навсегда регламентированной специфики детектива нет и быть не может; она выдумана критиками, черпающими аргументы у авторов нетворческого, эпигонского склада. Детектив подвижен и изменчив, как сама жизнь, с которой он, будучи орудием познания ее довольно своеобычного пласта, органически связан. Действительность властно вторгается в жанровую схему, ломая каноны, нарушая установления, приводя в смущение мастеров сыска. В том, конечно, случае, если авторы детективов не избегают реальных жизненных конфликтов. Любая попытка установить незыблемый свод правил (а таких попыток было более чем достаточно) равносильна стремлению низвести детектив до уровня развлекательного чтива, превратить его в объект умственной тренировки, «гимнастики для мозгов».

Никакой детектив не может обойтись без преступления. Но все же, чтобы детектив состоялся, одного преступления, даже взятого в качестве основной темы, недостаточно. Преступление — материал, с которым работает писатель. Раскрытие его в романе — процесс повествовательный, а не криминалистический. То главное, что делает рассказ о раскрытии преступного деяния художественным произведением, приходится на долю не сыщика, а повествователя. У мастера сыска и писателя–детективщика разные задачи: одному надо распутать преступление, другому как можно занимательнее об этом распутывании рассказать. Секрет занимательности — в сохранении напряжения. Непреложное правило «детективного действа» можно сформулировать так: читатель не должен знать больше того, что знает следователь. Собственно говоря, сыщик в детективном романе только для того и нужен, чтобы быть посредником между писателем и читателем, инстанцией, с которой читатель в любой момент может себя идентифицировать. Не случайно такой сыщик — чаще всего порождение писательской фантазии, образ, как правило не имеющий прототипа в действительности.

Само собой, читатель волен поставить себя не только на место сыщика, но и на место преступника или даже жертвы. Но если писатель допустит такой вариант «вживания», детектив у него вряд ли получится. Детектива не бывает без тайны, без «обратного хода», то есть без распутывания уже совершившегося преступления с помощью дедуктивно–индуктивных приемов, в которое обязательно вовлекается и читатель. Если писатель отказывается от образа сыщика и берет его функции на себя, он нарушает правила игры. (Правда, эти функции можно передать любому другому действующему лицу, но об этом позже) Более того, он разрушает поэтику детектива. В лучшем случае у него получится судебный очерк или роман о борьбе с преступностью, в котором занятому самостоятельным расследованием повествователю незачем водить читателя за нос, подсовывать ему заведомо ложные варианты решения задачи и откладывать торжественный акт разоблачения, тем более что такого акта может и не быть: в реальной жизни злодеи, увы, не всегда получают по заслугам. Тут главное — не разгадка тайны, а уголовный казус да желание рассказать о специфике сыскной и оперативной работы.

Преступление в любом хорошем детективе — не только «замес» для развития сюжета, но еще и надежный способ связи литературного материала с жизнью. Только очень нетребовательный читатель способен удовлетвориться описанием того, как было раскрыто преступление. Для большинства куда важнее понять, почему оно произошло, каковы его социальные, психологические или политические мотивы, кто стоит за непосредственным исполнителем противоправного деяния. И чем дальше отходит писатель от расхожих стереотипов и шаблонных ходов мысли, чем смелее опирается на материал, который поставляет — к сожалению, пока в избытке — сама жизнь, тем интереснее будут его писания для читателя.

Вот тут–то и кроются корни тех метаморфоз, которые родившийся в середине XIX столетия детектив переживает в XX веке, особенно во второй его половине. Он перестает быть равным только жанру, перестает ограничивать себя только логической задачей, а — в лучших, естественно, образцах — предпочитает ставить художественную «сверхзадачу». Сыщик в таком детективе ищет не столько виновного (который может оказаться и без вины виноватым), сколько истину. Он не просто расследователь преступления, он — полномочный представитель писателя–реалиста, исследователя жизни во всей сложности ее противоречий и конфликтов. Поймать легковерного читателя на крючок занимательности для такого писателя не задача, куда важнее для него проникнуть в глубь механизма общественных связей и отношений. В настоящем детективе расследование обязательно оборачивается исследованием социальных условий, породивших преступление. Случается, писатель, погружаясь в изучение этих условий, на время забывает о преступнике и его разоблачении, но читательский интерес к описываемому «делу» не падает, скорее наоборот. Таковы лучшие романы Ж. Сименона, Д. Хэмметта, Р. Чандлера.

Отчего так происходит? Оттого, видимо, что все настойчивее заявляет о себе аспект сопротивления общественной системе, плодящей преступников. Чем принципиальнее, честнее и проницательнее детектив, тем недоверчивее к нему «столпы» общества, у которых зачастую рыльце в пушку. Ему сплошь и рядом приходится сражаться на два фронта — и против нарушителей закона, и против тех групп и слоев общества (включая полицию и правосудие), которые подвержены коррупции и так или иначе связаны с преступным миром. Неудивительно, что сил донкихотствующих правдолюбцев–одиночек теперь зачастую оказывается недостаточно, чтобы справиться с завалами зла. Когда честность исключение, а преступление норма, устойчивое социальное равновесие в принципе не может быть достигнуто. Вот почему, сталкиваясь лицом к лицу с действительностью, мастера сыска все чаще пасуют перед ней. Волей–неволей им приходится отказывать себе в удовольствии подтвердить могущество своего интеллекта и покрасоваться перед читателем в финале.

Источник:

detectivebooks.ru

Дюрренматт Ф. Обещание в городе Воронеж

В данном каталоге вы можете найти Дюрренматт Ф. Обещание по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть другие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка производится в любой населённый пункт России, например: Воронеж, Самара, Хабаровск.