Книжный каталог

Николай Некрасов Поэмы

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Некрасов Николай Алексеевич – русский поэт. В его творчестве и глубокая печаль, и философские раздумья о смысле жизни и назначении человека, и самые сокровенные любовные чувства и переживания. В настоящее издание включены поэмы. Саша Тишина Рыцарь на час Коробейники Мороз, Красный нос Дедушка Русские женщины. Княгиня Трубецкая Русские женщины. Княгиня М.Н.Волконская Кому на Руси жить хорошо

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Николай Некрасов Поэмы Николай Некрасов Поэмы 110 р. litres.ru В магазин >>
Николай Некрасов Поэмы Николай Некрасов Поэмы 189 р. litres.ru В магазин >>
Николай Некрасов Генерал Топтыгин Николай Некрасов Генерал Топтыгин 122 р. book24.ru В магазин >>
Николай Некрасов Генерал Топтыгин Николай Некрасов Генерал Топтыгин 126 р. ozon.ru В магазин >>
Николай Некрасов Дедушка Мазай и зайцы Николай Некрасов Дедушка Мазай и зайцы 128 р. book24.ru В магазин >>
Некрасов Н. Некрасов Стихотворения Поэмы Некрасов Н. Некрасов Стихотворения Поэмы 180 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Н. А. Некрасов Н. А. некрасов: Поэмы Н. А. Некрасов Н. А. некрасов: Поэмы 245 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Стихотворения

Николай Некрасов Поэмы

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 124
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 318

В одной из рукописей поэмы «Кому на Руси жить хорошо» Некрасов изображает деревенский пожар. Загорелась барская усадьба.

Дальше – еще три строки о пожаре, причем снова подчеркивается, что погода была очень тиха:

К горящему дому сбежались крестьяне,- очевидно, из ближайшей деревни. Пользуясь отсутствием ветра, они при желании могли бы без труда погасить это тихое пламя, но среди них не нашлось никого, кто выразил бы такое желание.

Как бы сговорившись заранее, крестьяне предпочли воздержаться от тушения пожара и до самого конца оставались пассивными зрителями. Молча, как будто в театре, они смотрели на горящее здание. Конечно, никто из них не осмелился высказать свою радость вслух, но была, говорит Некрасов,

Эти строки, недавно найденные среди рукописей Некрасова, так и не появились при его жизни в печати. Между тем для нас, для читателей, эти строки имеют особую ценность: здесь описывается подлинный случай, происшедший с родительским домом Некрасова. Дом загорелся от неизвестной причины (не от поджога ли?) «в ясную погоду при тихом ветре» и весь сгорел дотла, так как никому из крестьян не хотелось тушить пожар.

«Ведра воды не было вылито»,- сказала мне одна баба».- вспоминает об этом пожаре Некрасов. «Воля божья»,- сказал на вопрос мой крестьянин не без добродушной усмешки».

Дом был большой, двухэтажный. Здесь Некрасов провел свое детство, здесь жили когда-то его отец, мать, братья, сестры; и все же, узнав о пожаре, он обрадовался не меньше крестьян, так как тоже ненавидел этот дом и вместе с крестьянами желал ему гибели.

Казалось бы, как не любить то жилище, где прошло твое раннее детство! Сколько в нашей литературе существует поэтических книг, авторы которых с чувством любви и признательности вспоминают свои детские годы, проведенные в отцовских усадьбах! А Некрасов, глядя на свой родительский дом глазами закабаленных крестьян, отзывался

о нем в своих стихах с отвращением.

воскликнул он в одном стихотворении.

И в другом повторил то же самое:

Не только отцовский дом был ненавистен Некрасову. Так же враждебно он относился и к отцовскому лесу, и к отцовскому полю, и даже к тому ручью, что протекал по отцовским лугам, ибо на все это он тоже смотрел глазами порабощенных крестьян. В знаменитом стихотворении «Родина», написанном задолго до пожара, поэт радостно приветствовал уничтожение и гибель этих отцовских владений:

Этот бор, эти нивы и пастбища, этот барский дом со всевозможными службами, среди которых были и конюшни, и псарня, и флигель для крепостных музыкантов, этот темный, тенистый сад с великолепными дубами и липами – все это принадлежало старинному роду Некрасовых. Здесь лето и зиму безвыездно проживала семья поэта. Здесь слушал он нянины сказки, здесь звучали песни его матери, о которых он с таким умилением вспоминал до конца своих дней, здесь семилетним мальчиком он начал писать стихи. Почему же такою страстною ненавистью возненавидел он эту родную усадьбу? Почему не жалобой, а каким-то победным весельем звучат его строки о том, что ее уже нет:

Либеральные авторы жизнеописаний Некрасова, стремившиеся изобразить его кротким «печальником горя народного», объясняли такие стихи жалостью к несчастным крепостным, которых в этой самой усадьбе жестоко обижал его отец. Но в том и заключается историческая заслуга Некрасова, что он ни разу не сделал порабощенный народ предметом этой оскорбительной жалости, не унизил ни его, ни себя какими бы то ни было «гуманствами», а полностью отождествил себя с ним и стал выразителем его боли и гнева. Стихами Некрасова впервые в истории заговорили о себе сами народные массы, пробуждавшиеся к революционному действию. Поэт с детства научился смотреть на помещиков глазами крепостных «мужиков». Их-то настроения и сказались в его стихах о сгоревшей отцовской усадьбе; их настроениями насыщено все его творчество. Вспомним, что было сказано Лениным по поводу письма Белинского к Гоголю, когда контрреволюционные публицисты пытались уверить, будто настроения масс не оказывали никакого влияния на прогрессивные идеи писателей.

«…Может быть,- писал Ленин,- по мнению наших умных и образованных авторов, настроение Белинского в письме к Гоголю не зависело от настроения крепостных крестьян? История нашей публицистики не зависела от возмущения народных масс остатками крепостнического гнета?»

То же «настроение крепостных крестьян», возмущенных и «крепостническим гнетом», и «остатками крепостнического гнета», выразилось в поэзии Некрасова. Зависимость некрасовского творчества от настроений трудящихся масс и сделала его народным поэтом. Некрасов понял, что его задача не в том, чтобы скорбеть о порабощенном народе и сокрушаться о его печальной судьбе, а в том, чтобы самому приобщиться к народу, сделать свою поэзию его подлинным голосом, его криком и стоном, воплощением его мыслей и чувств.

В ту пору на Украине был такой же народный поэт, который за несколько лет до Некрасова явился выразителем тех же народных стремлений и чувств,- Шевченко. Но Шевченко и сам был крестьянином, сам испытал на себе весь гнет крепостничества, а Некрасов, взращенный в прадедовском дворянском гнезде,- какую колоссальную работу должен был он произвести над собою, какую страшную ломку должен был пережить, чтобы сделать «мужицкие очи» своими и научиться глядеть на каждое явление тогдашней действительности – и на самого себя – этими «мужицкими очами»!

Здесь основное отличие Некрасова от всех других русских поэтов той эпохи. Жалеющих народ было много, но говорить от лица народа, от лица пробудившихся к протесту трудящихся масс умел в ту пору один лишь Некрасов.

В его поэзии народ постоянно выступает судьей, выносящим суровые приговоры врагам.

В поэме «Кому на Руси жить хорошо» перед этим грозным судьей предстают всевозможные Последыши, Оболт-Оболдуевы, Глуховские, Шалашниковы, Фогели. В «Железной дороге» – злодей Клейнмихель со всеми своими приспешниками. В «Размышлениях у парадного подъезда» – «владелец роскошных палат». Некрасов клеймит и казнит его именно от лица той «оборванной черни», которую этот сановник довел до обнищания и гибели.

Источник:

www.litmir.me

Николай Некрасов - Из поэмы «Мать»: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Николай Некрасов — Из поэмы «Мать»: Стих

В насмешливом и дерзком нашем веке

Великое, святое слово: «мать»

Не пробуждает чувства в человеке.

Но я привык обычай презирать.

Я не боюсь насмешливости модной.

Такую музу мне дала судьба:

Она поет по прихоти свободной

Или молчит, как гордая раба,

Я много лет среди трудов и лени

С постыдным малодушьем убегал

Пленительной, многострадальной тени,

Для памяти священной… Час настал.

Мир любит блеск, гремушки и литавры,

Удел толпы — не узнавать друзей,

Она несет хвалы, венцы и лавры

Лишь тем, чей бич хлестал ее больней;

Венец, толпой немыслящею свитый,

Ожжет чело страдалицы забытой —

Я не ищу ей позднего венца.

Но я хочу, чтоб свет души высокой

Сиял для вас средь полночи глубокой,

Подобно ей несчастные сердца.

Быть может, я преступно поступаю,

Тревожа сон твой, мать моя? прости!

Но я всю жизнь за женщину страдаю.

К свободе ей заказаны пути;

Позорный плен, весь ужас женской доли,

Ей для борьбы оставил мало сил,

Но ты ей дашь урок железной воли…

Благослови, родная: час пробил!

В груди кипят рыдающие звуки,

Пора, пора им вверить мысль мою!

Твою любовь, твои святые муки,

Твою борьбу — подвижница, пою.

Я отроком покинул отчий дом.

(За славой я в столицу торопился.)

В шестнадцать лет я жил своим трудом

И между тем урывками учился.

Лет двадцати, с усталой головой,

Ни жив, ни мертв (я голодал подолгу),

Но горделив — приехал я домой.

Я посетил деревню, нивы, Волгу —

Всё те же вы — и нивы, и народ…

И та же всё — река моя родная…

Заметил я новинку: пароход!

Но лишь на миг мелькнула жизнь живая.

Кипела ты — зубчатым колесом

Прорытая — дорога водяная,

А берега дремали кротким сном.

Дремало всё: расшивы, коноводки,

Дремал бурлак на дне завозной лодки,

Проснется он — и Волга оживет!

Я дождался тягучих мерных звуков…

Приду ль сюда еще послушать внуков,

Где слышу вас, отцы и сыновья!

Уж не на то ль дана мне жизнь моя?

Охвачен вдруг дремотою и ленью,

В полдневный зной вошел я в старый сад;

В нем семь ключей сверкают и гремят.

Внимая их порывистому пенью,

Вершины лип таинственно шумят.

Я их люблю: под их зеленой сенью,

Тиха, как ночь, и легкая, как тень,

Ты, мать моя, бродила каждый день.

У той плиты, где ты лежишь, родная,

Припомнил я, волнуясь и мечтая,

Что мог еще увидеться с тобой,

И опоздал! И жизни трудовой

Я предан был, и страсти, и невзгодам,

Захлеснут был я невскою волной…

Я рад, что ты не под семейным сводом

Погребена — там душно, солнца нет;

Не будет там лежать и твой поэт…

И наконец вошел я в старый дом,

В нем новый пол, и новые порядки;

Но мало я заботился о том.

Я разобрал, хранимые отцом,

Твоих работ, твоих бумаг остатки

И над одним задумался письмом.

Оно с гербом, оно с бордюром узким,

Исписан лист то польским, то французским

Порывистым и страстным языком.

Припоминал я что-то долго, смутно:

Уж не его ль, вздыхая поминутно,

Читала ты в младенчестве моем

Одна, в саду, не зная ни о чем,

Я в нем тогда источник горя видел

Моей родной, — я сжечь его был рад,

И я теперь его возненавидел.

Глухая ночь! Иду поспешно в сад…

Ищу ее, обнять желаю страстно…

Где ты? Прими сыновний мой привет!

Но вторит мне лишь эхо безучастно…

Я зарыдал; увы! ее уж нет!

Луна взошла и сад осеребрила,

Под сводом лип недвижно я стоял,

Которых сень родная так любила.

Я ждал ее — и не напрасно ждал…

Она идет; то медленны, то скоры

Ее шаги, письмо в ее руке…

Она идет… Внимательные взоры

По нем скользят в тревоге и тоске.

«Ты вновь со мной! — невольно восклицаю. —

Ты вновь со мной…» Кружится голова…

Чу, тихий плач, чу, шепот! Я внимаю —

Слова письма — знакомые слова!

Варшава, 1824 год

Какую ночь я нынче провела!

О, дочь моя! что сделала ты с нами?

Кому, кому судьбу ты отдала?

Какой стране родную предпочла?

Приснилось мне: затравленная псами,

Занесена ты русскими снегами.

Была зима, была глухая ночь,

Пылал костер, зажженный дикарями,

И у костра с закрытыми глазами

Лежала ты, моя родная дочь!

Дремучий лес, чернея полукругом,

Ревел как зверь… ночь долгая была,

Стонала ты, как стонет раб за плугом,

И наконец застыла — умерла.

О, сколько снов… о, сколько мыслей черных!

Я знаю, бог карает непокорных,

Я верю снам и плачу, как дитя…

Позор! позор! мы басня всей Варшавы.

Ты, чьей руки М.М. искал, как славы,

В кого N.N. влюбился не шутя,

Ты увлеклась армейским офицером,

Ты увлеклась красивым дикарем!

Не спорю, он приличен по манерам,

Природный ум я замечала в нем.

Но нрав его, привычки, воспитанье…

Умеет ли он имя подписать?

Прости! Кипит в груди негодованье —

Я не могу, я не должна молчать!

Твоей красе (сурова там природа)

Уж никогда вполне не расцвести;

Твоей косы не станет на полгода,

Там свой девиз: «любить и бить»… прости.

Какая жизнь! Полотна, тальки, куры

С несчастных баб; соседи — дикари,

А жены их безграмотные дуры…

Сегодня пир… псари, псари, псари!

Пой, дочь моя! средь самого разгара

Твоих рулад, не выдержав удара,

Валится раб… Засмейся! всем смешно…

В последний раз, как мать тебя целую —

Я поощрять беглянку не должна;

Решай сама, бери судьбу любую:

Вернись в семью, будь родине верна —

Или, отцом навеки проклятая

И навсегда потерянная мной,

Останься там отступницею края

И москаля презренною рабой.

Очнулся я. Ключи немолчные гремели,

И птички ранние на старых липах пели.

В руке моей письмо… но нет моей родной!

Смятенный, я поник уныло головой.

Природа чутким сном была еще объята;

Луна глядела в пруд; на стебле роковом

Стояли лопухи недвижно над прудом.

Так узники глядят из окон каземата

Я книги перебрал, которые с собой

Родная привезла когда-то издалека

Заметки на полях случайные читал:

В них жил пытливый ум, вникающий глубоко.

И снова плакал я, и думал над письмом,

И вновь его прочел внимательно сначала,

И кроткая душа, терзаемая в нем,

Впервые предо мной в красе своей предстала…

И неразлучною осталась ты с тех пор,

О мать-страдалица! с своим печальным сыном,

Тебя, твоих следов искал повсюду взор,

Досуг мой предан был прошедшего картинам.

Та бледная рука, ласкавшая меня,

Когда у догоравшего огня

В младенчестве я сиживал с тобою,

Мне в сумерки мерещилась порою,

И голос твой мне слышался впотьмах,

Исполненный мелодии и ласки,

Которым ты мне сказывала сказки

О рыцарях, монахах, королях.

Потом, когда читал я Данта и Шекспира,

Казалось, я встречал знакомые черты:

То образы из их живого мира

В моем уме напечатлела ты.

И стал я понимать, где мысль твоя блуждала,

Где ты душой, страдалица, жила,

Когда кругом насилье ликовало,

И стая псов на псарне завывала,

И вьюга в окна била и мела…

Незримой лестницей с недавних юных дней

Я к детству нисходил, ту жизнь припоминая,

Когда еще была ты нянею моей

И ангелом-хранителем, родная.

В ином краю, не менее несчастном

Но менее суровом рождена,

На севере угрюмом и ненастном

В осьмнадцать лет уж ты была одна.

Тот разлюбил, кому судьбу вручила,

С кем в чуждый край доверчиво пошла, —

Уж он не твой, но ты не разлюбила,

Ты разлюбить до гроба не могла…

Ты на письмо молчаньем отвечала,

Своим путем бесстрашно ты пошла.

Гремел рояль, и голос твой печальный

Звучал, как вопль души многострадальной,

Но ты была ровна и весела:

«Несчастна я, терзаемая другом,

Но пред тобой, о женщина раба!

Перед рабом, согнувшимся над плугом,

Моя судьба — завидная судьба!

Несчастна ты, о родина! я знаю:

Весь край в плену, весь трепетом объят,

Но край, где я люблю и умираю,

Несчастнее, несчастнее стократ!»

Хаос! мечусь в беспамятстве, в бреду!

Хаос! едва мерцает ум поэта,

Но юности священного обета

Не совершив, в могилу не сойду!

Поймут иль нет, но будет песня спета.

Я опоздал! я медленно и ровно

Заветный труд не в силах совершить,

Но я дерзну в картине малословной

Твою судьбу, родная, совместить.

И я смогу. Поможет мне искусство,

Поможет смерть — я скоро нужен ей.

Мала слеза — но в ней избыток чувства…

Что океан безбрежный перед ней.

Так двадцать лет подвижничества цепи

Влачила ты, пока твой час пробил.

И не вотще среди безводной степи

Струился ключ — он жаждущих поил.

И не вотще любовь твоя сияла:

Как в небесах ни много черных туч,

Но если ночь сдаваться утру стала,

Всё ж наконец проглянет солнца луч!

И вспыхнул день! Он твой: ты победила!

У ног твоих — детей твоих отец,

Семья давно вины твои простила,

Лобзает раб терновый твой венец…

Но… двадцать лет. Как сладко, умирая,

Вздохнула ты… как тихо умерла!

О, сколько сил явила ты, родная!

Каким путем к победе ты пришла.

Душа твоя — она горит алмазом,

Раздробленным на тысячи крупиц

В величьи дел, неуловимых глазом.

Я понял их — я пал пред ними ниц,

Я их пою (даруй мне силы, небо. ).

Обречена на скромную борьбу,

Ты не могла голодному дать хлеба,

Ты не могла свободы дать рабу.

Но лишний раз не сжало чувство страха

Его души — ты то дала рабам, —

Но лишний раз из трепета и праха

Он поднял взор бодрее к небесам…

Быть может, дар беднее капли в море,

Но двадцать лет! Но тысячам сердец,

Чей идеал — убавленное горе,

Границы зла открыты наконец!

Твой властелин — наследственные нравы

То покидал, то бурно проявлял,

Но если он в безумные забавы

В недобрый час детей не посвящал,

Но если он разнузданной свободы

До роковой черты не доводил, —

На страже ты над ним стояла годы,

Покуда мрак в душе его царил…

И если я легко стряхнул с годами,

С души моей тлетворные следы

Поправшей всё разумное ногами,

Гордившейся невежеством среды,

И если я наполнил жизнь борьбою

За идеал добра и красоты,

И носит песнь, слагаемая мною,

Живой любви глубокие черты —

О мать моя, подвигнут я тобою!

Во мне спасла живую душу ты!

И счастлив я! уж ты ушла из мира,

Но будешь жить ты в памяти людской,

Пока в ней жить моя способна лира.

Пройдут года — поклонник верный мой

Ей посвятит досуг уединенный,

Прочтет рассказ и о твоей судьбе;

И, посетив поэта прах забвенный,

Вздохнув о нем, вздохнет и о тебе.

Читать похожие стихи: Популярные тематики стихов Лучшие поэты ТОП-20 стихов

Огромная база, сборники стихов известных русских и зарубежных поэтов классиков в Антологии РуСтих | Все стихи | Карта сайта | Контакты

© Все анализы стихотворений, публикации в литературном блоге, короткие биографии, обзоры творчества на страницах поэтов, сборники защищены авторским правом. При копировании авторских материалов ссылка на источник обязательна! Копировать материалы на аналогичные интернет-библиотеки стихотворений - запрещено. Все опубликованные стихи являются общественным достоянием согласно ГК РФ (статьи 1281 и 1282).

Источник:

rustih.ru

Некрасов Николай Алексеевич

Некрасов Николай Алексеевич

Некрасов Николай Алексеевич родился 28.XI (10.XII).1821 г. в местечке Немиров Подольской губернии — поэт.

Детские годы Николая Алексеевича прошли на Волге, в родовой усадьбе отца, в селе Грешневе (ныне село Некрасово) Ярославской губернии.

Началом умственного, эстетического и нравственного воспитания Некрасов обязан своей матери Елене Андреевне (урожденной Закревской) — женщине редкой духовной красоты, гуманности и обаяния. С образом матери в поэтическом сознании Некрасова ассоциировался идеально прекрасный образ русской женщины. Николай Алексеевич первый в русской поэзии создал возвышенный образ женщины - матери. С ее благородным обликом поэт связывал облагораживающие душу воздействия жизни, поэзии, а впоследствии — и служение передовому общественному идеалу:

И если я наполнил жизнь борьбою

За идеал добра и красоты,

И носит песнь, слагаемая мною,

Живой любви глубокие черты —

О мать моя, подвигнут я тобою!

Во мне спасла живую душу ты!

На формирование характера Некрасова оказывали благотворное влияние широкие и

вольные просторы родной природы, неповторимая красота Волги, близость к народной жизни.

Но рядом со светлыми явлениями, окружавшими детство поэта, царил густой мрак невежества, крепостнической жестокости, дикого помещичьего деспотизма. С ранних детских лет поэт был свидетелем страданий крепостного крестьянства.

Первоначальное обучение Николай Алексеевич получил дома под руководством ярославских семинаристов.

В 1832 вместе с братом Андреем он поступил в Ярославскую гимназию.

В гимназические годы Николай Алексеевич много читал. Наиболее сильное впечатление оказали на него «Корсар» Байрона и ода «Вольность» Пушкина. В круг чтения входили также наиболее значительные журналы того времени: «Московский телеграф», «Телескоп», «Библиотека для чтения».

В гимназии он писал сатирические стихи на преподавателей и гимназистов.

В 1837 вышел из гимназии по болезни.

Через год (20 июля 1838) Некрасов покинул Грешнево и уехал в Петербург с рекомендательным письмом для поступления в Дворянский полк — в одно из военно-учебных заведений того времени. На этом настаивал отец. Но, узнав ранее от своей матери, что подлинное образование можно получить в университете, а не в специальных школах, Некрасов держал испытания в Петербургский университет в 1839 и в 1840.

Вследствие неудовлетворительной подготовки в гимназии он не выдержал испытаний и поступил в Петербургский университет вольнослушателем. Посещения университета в 1839—41 не были регулярными; для юноши, лишенного какой бы то ни было материальной поддержки, начались годы крайней нужды. Временами Николаю Алексеевичу приходилось жить в жалких нищенских ночлежках и в «петербургских углах». «Ровно три года,— вспоминал он впоследствии,— я чувствовал себя постоянно, каждый день голодным. Приходилось, есть не только плохо, не только впроголодь, но и не каждый день». Нужна была большая сила воли, выдержка и целеустремленность, чтобы не сломиться в этой тяжелой борьбе с голодом, нуждой, бесприютностью.

В 1838 в 5-м номере журнала «Сын Отечества» появилось первое печатное стихотворение Некрасова «Мысль». Затем его произведения систематически печатались в петербургских журналах этой поры.

В 1840 вышла первая книга стихотворений Николая Алексеевича «Мечты и звуки», подписанная инициалами Н. Н. В книге молодого автора не было внутреннего единства, собственный поэтический голос Некрасова еще не выявился. Книжка не находила покупателя. Огорченный автор отобрал у комиссионеров все экземпляры и большую их часть уничтожил.

Неудача первого сборника вызвала заметный поворот в творчестве молодого поэта. Преобладающее место в нем стала занимать не романтическая лирика, а водевили, комедии, рассказы и повести. Поэт писал в эти годы критические статьи и рецензии, сказки в стихах и баллады.

В эти же годы была написана значительная часть романа «Жизнь и похождения Тихона Тростникова». «Господи! сколько я работал! Уму непостижимо, сколько я работал. »,— вспоминал поэт впоследствии.

Ранее всего реалистические и демократические тенденции начали обнаруживаться в водевилях и в прозе Некрасова «Поворот к правде», писал он в одной из автобиографических заметок, явился «отчасти от писания прозой, критических статей Белинского, Боткина, Анненкова и других».

«Утро в редакции» (1841),

«Петербургский ростовщик» (1844) с успехом шли на сцене Александринского и Михайловского театров. Водевиль «Петербургский ростовщик» и пьеса «Осенняя скука» (1848) ставились и на сцене советских театров.

Заметные признаки «поворота к правде» обнаружились в ранних сатирических стихотворениях: «Говорун» (1843—45) и «Чиновник» (1844). Реалистическая основа ранних юмористических произведений Николая Алексеевича была отмечена Белинским. «Чиновника» он назвал «одним из лучших произведений русской литературы 1845 года».

Ценой больших усилий Некрасову удалось добиться перехода в его руки журнала «Современник», влачившего после смерти Пушкина жалкое существование. Он привлек к участию в журнале лучшие литературные силы: Белинский и Герцен, Тургенев и Гончаров, Островский и Григорович, Л. Толстой и Салтыков-Щедрин печатали в «Современнике» свои произведения. Впоследствии в качестве членов редакции в журнал вошли Чернышевский и Добролюбов. Современник стал основной ареной деятельности, общественной трибуной русской революционной демократии.

С обострением и усилением общественной борьбы в стране из журнала ушли Л. Толстой, Гончаров, Тургенев. Редакция «Современника» привлекла к сотрудничеству целую группу талантливых демократически настроенных писателей: Н. Г. Помяловского, В. А. Слепцова, Ф. М. Решетникова, Н. В. Успенского, Г. И. Успенского, П. И. Якушкина и других.

Огромных усилий стоила Некрасову борьба с цензурой. В проведении через препоны и рогатки цензуры статей Белинского, Чернышевского, Добролюбова и своих полных революционной страсти стихотворений Некрасову принадлежит большая заслуга. Его гражданскому мужеству, редкой настойчивости и выдержке в значительной мере «Современник» обязан тем, что стал лучшим журналом в стране.

В 1862 «Современник» был приостановлен правительством на восемь месяцев. Но сразу же после этой жестокой репрессии Некрасов на страницах возобновленного журнала начал печатать роман Чернышевского «Что делать?», заявив тем самым верность революционным принципам.

В 1866 после выстрела Каракозова в Александра II «Современник» был закрыт правительством.

Спустя два года поэт арендовал журнал «Отечественные записки». Под фактической редакцией Некрасова «Отечественные записки» продолжили славные традиции «Современника». Редакторская работа в «Отечественных записках» не прекращалась почти до самой смерти поэта. Его деятельность — одна из самых ярких страниц в истории русской журналистики.

В творчестве Николая Алексеевича 1840-х гг. заметен сложный процесс поисков новых поэтических средств. Процесс этот отразился в преодолении неподвижности жанровых и стилевых форм, в разрушении привычных традиций. Стихотворение «Современная ода» (1845),

«Колыбельная песня» (1845),

«Секрет. Опыт современной баллады» (1855) не содержат в себе ни видовых, ни стилистических признаков жанра, обозначенного в заглавиях и подзаголовках стихотворений. Господствующим элементом этих, по существу совсем не сатирических, жанров (ода, колыбельная песня, баллада) становятся у него гневная ирония, сарказм, часто прямая сатирическая инвектива. Столкновение традиционных форм с новым, обличительным содержанием увеличивало сатирическую силу стихотворений.

В середине 40-х годов под редакцией поэта выходят альманахи

«Физиология Петербурга» и «Петербургский сборник». В первом из них был опубликован очерк Некрасова «Петербургские углы» и стихотворение «В дороге».

Стихотворение «В дороге» (1845) внешне связано с традиционной темой русской поэзии. Поэт разработал эту тему глубоко новаторски. В центре тематически родственных стихотворений предшественников находился лирический субъект. Его чувства, размышления, душевное настроение определяли основное содержание произведения. У Некрасова в центре стихотворения — душевный мир крепостного крестьянина. В литературе середины 40-х гг. не было другого произведения, которое с такой силой осудило бы крепостное право — источник народного горя.

В лирике Николая Алексеевича не только раскрывался чувствующий и мыслящий субъект, с его иногда мимолетным чувством и настроением, в нее широко вошел объективный мир в резких противоречиях и конфликтах. Личная судьба некрасовского героя раскрывалась в многообразных семейно-бытовых и общественных связях. Поэтому трагическая судьба Груши («В дороге») и деревенской красавицы («Тройка», 1846) выразила общую судьбу русской крепостной крестьянки. Развернутая эпически повествовательная часть стихотворения «В дороге» проникнута авторским душевным настроением. Лиризм в нем не менее силен, чем в стихотворении «Тройка», преисполненном фантазии и чувства. В первом стихотворении лирический поток как бы прерывается вторжением объективного действия, во втором — мимолетная внешняя сцена служит источником лирического чувства и фантазии автора. В том и другом случае явления объективного мира вступают в неразрывное единство с субъективным миром поэта. Народные судьбы становятся основным содержанием поэзии, народное чувство — авторским чувством.

Напряженность творческих исканий проявилась в большом цикле стихотворений о назначении поэта и поэзии:

«Вчерашний день, часу в шестом. » (1848),

«Блажен незлобивый поэт. » (1852),

«Праздник жизни — молодости годы. » (1855),

«Безвестен я. » (1855),

«Замолкни, Муза мести и печали. » (1855),

«Чуть-чуть не говоря» (1855),

«Поэт и гражданин» (1856).

Все они проникнуты мыслью о новой, демократической поэзии, поэзии нового содержания, форм и стремлений. Когда идейно-эстетические позиции автора определятся с достаточной ясностью, число поэтических деклараций снизится, чтобы увеличиться вновь в пору подведения творческих итогов.

Основное настроение лирики Николая Алексеевича 1840-х гг.— настроение отрицания и протеста. Его горькие упреки и бичующее негодование обращены против испорченности всего социального механизма, против того мира, где унижено достоинство личности, где страдает бесправный и обездоленный человек.

Высок и интенсивен лиризм Некрасова, его герой ненавидит и проклинает, стонет и негодует со всей напряженностью лирического чувства. Реализм мышления поэта предполагает не только верную передачу впечатлений, душевного состояния, но и воздействия реального мира на внутреннее состояние героя. Вместе с отрицанием и мужественным осуждением порогов и слабостей героя отрицается с открытым и прямым сатирическим негодованием среда, породившая эти пороки. Восставший против рабства привычек, герой осуждает социальные источники этих привычек — крепостнический быт и порожденные им античеловеческие нравы. Характеру поэтической концепции соответствовали принятый поэтом тон «горькой песни» и медлительные трехсложные размеры.

Разнообразна по содержанию интимная лирика Николая Алексеевича. Ей свойственны сложные лирические переживания: и высокое, радостное чувство разделенной любви, и беззаботная веселая шутка («Где твое личико смуглое»), и горькие чувства ревности, размолвок, взаимного непонимания. Это не любовь отъединенного от житейских волнений эпикурейца, а горячее, нервное чувство утомленного и подавленного общественной и личной неустроенностью труженика. Любовные стихи поэта тесно связаны с его гражданской лирикой: столкновения и трагедии, разрушающие счастье любви, раскрываются автором как выражение общей неустроенности мира.

Преобладающим элементом стихотворений Некрасова в 1845—55 явилась сатира. Художественным творчеством и критическими статьями поэт утверждал направление «обличения и протеста». «Карающую лиру» гневного сатирика он провозгласил идеалом современной поэзии. Терновый венок на голове певца был, по его мнению, символом высокой гражданственности.

Середине 1850-х гг. — важный момент в истории страны: к этому времени становится очевидной «гнилость и бессилие» самодержавия. Казавшаяся всесильной правительственно-чиновная бюрократия, окончательно утратившая связи с народной жизнью, стала причиной разрушения производительных сил страны, преградой на путях ее развития. Безответственный перед лишенным гражданских прав народом, правительственный аппарат дошел до крайних пределов наглости и хамства. Росло возмущение порабощенных крестьян, в общественное движение включилась новая, близкая народу сила — разночинцы.

В годы Крымской войны Николая Алексеевича глубоко осознал, что подлинной реальной и исторической силой является народ («народ- герой, в борьбе суровой ты не шатнулся до конца»), что идею исторического прогресса выражают те силы, которые поддерживают и развивают коренные народные стремления. Сознание органичности связей разночинной интеллигенции с народом, освободительной ее деятельности с народной борьбой видоизменяло мироощущение поэта, углубляло и обогащало его эстетические принципы.

Жизненность направления «отрицания и протеста» никогда не подвергалась сомнению Некрасова. Но уже к середине 1850-х гг. он глубоко осознал, что жизненная правда искусства неизмеримо усилится, если в нем будет выражена правда нового, высшего художественного и общественного идеала.

Отрицание без утверждения кажется ему недостаточным: «Уж очень мы загнали нашего седого Митрофана»,— скажет он в одном из писем этого времени. «Злобою сердце питаться устало — Много в ней правды, да радости мало»,— так будет выражена эта идея в лирическом вступлении к поэме «Саша». Отчетливо прозвучит она и в финале произведения.

Советские исследователи справедливо подчеркивают критическую направленность творчества поэта. Высоко ценил его сатирический талант Ленин. Сам поэт говорил, что в отношении высших классов у него «всегда и везде сатира». Однако народная жизнь как преобладающее и почти универсальное начало его творчества, революционный характер мысли поэта с неизбежностью предполагали выявление положительных сторон в самой этой жизни и в ее основных тенденциях.

Некрасов создал целую галерею возвышенно- прекрасных образов: это прежде всего подлинные герои новой эпохи — революционные демократы (поэмы:

«Кому на Руси жить хорошо»,

«Не рыдай так безумно над ним. »,

«Н. Г. Чернышевский» и другие); это героические характеры из народной среды: Прокл и Дарья, Яким Нагой, Ермил Гирин, Матрена Корчагина, Савелий-богатырь и многие другие; наконец, образы идеально-прекрасных людей в историко-героических поэмах: дедушка, княгиня Трубецкая, княгиня Волконская и других.

Основной пафос первой поэмы Некрасова Н.А. «Саша» — в утверждении нового человека, у которого слово не расходится с делом, убеждения — с действиями.

Поэзия Николая Алексеевича — поэзия глубокого анализа, сильного чувства, высоких идей. Она заставляла читателя думать, искать новое, протестовать против неправды.

Сборник его стихотворений, вышедший в 1856, явился большим событием в русской поэзии. В его поэзии выразилось новое понимание взаимных отношений передовой демократической интеллигенции и народа. Это понимание определяло личное и социальное чувство нового человека. Путь многих героев Некрасова тернист и труден, но они верят в правоту своего дела, в неизбежность победы нового над старым. Эти идейно-психологические черты отделяют их резкой гранью от созданного русской литературой «лишнего человека». На смену страдающему и рефлектирующему герою пришел человек активный, целеустремленный, борющийся, самая гибель которого — момент утверждения гражданской личности и ее высокого, революционного дела.

В годы первой революционной ситуации в стране поэтический голос Некрасова приобрел полную силу. Поэт создал такие лирические шедевры, как

«Размышления у парадного подъезда» (1858),

«Песня Еремушке» (1858),

«Что ни год — уменьшаются силы» (1861),

«Ты как поденщик выходил» (1861),

Произведения высокого гражданского пафоса, они совмещали в себе и глубокие лирические размышления, и гневную сатиру, и высокую патетику. В стихотворениях 1861 года —

«Что ни год — уменьшаются силы»,

«Ты как поденщик выходил»,

«Свобода» Николая Алексеевича резко осудил крестьянскую реформу. Когда вся официальная и либеральная пресса печатала восторженные оды в честь свободы и царя-освободителя, поэт с грустью писал о несостоявшейся крестьянской свободе:

Мать-отчизна! Дойду до могилы,

Не дождавшись свободы твоей!

Как всегда, поэт оказался вместе с народом, он оценил реформу как прямой обман, как издевательство над крестьянами. Его стихотворения этого времени — страстный призыв к борьбе за настоящую свободу.

Элегический тон стихотворения «Что ни год — уменьшаются силы» противостоял официальной патетике, крикливым одам в честь свободы, которые слагались в великом множестве. Но грусть и тоска не могли стать преобладающим чувством в бурном 1861. Крестьянская Русь волновалась и боролась против того обмана, который именовался громким именем — свобода.

Стихотворение «Ты как поденщик выходил», написанное в разгар крестьянской борьбы — летом 1861, содержит прямой призыв к борьбе за подлинную свободу, за настоящее счастье.

Один из существенных признаков лирического произведения — лирическая задушевность — получает у Некрасова особый характер. Центром глубоко сосредоточенного и сильного лирического чувства становятся сложнейшие и важнейшие моменты современной народной жизни.

По глубине содержания и лирического чувства выделяются стихотворения, посвященные печальной судьбе народных заступников:

«На смерть Шевченко»,

«Не рыдай так безумно над ним. ».

В них создан возвышенно-героический образ человека новой эпохи, самоотверженно восставшего против черных антинародных сил.

В стихотворениях Николая Алексеевича 1860-х гг. господствует стремление охватить народную жизнь во всей ее полноте и целостности. В некоторых из них объективный мир включается в лирическую сферу, подчиняется душевному настроению автора, поэт «схватывает» те факты и явления, которые созвучны его внутреннему настроению

(«Плач детей», 1860;

«Зеленый шум», 1862;

«Рыцарь на час», 1860).

В других существенные стороны реального мира предстают во всей своей жизненной конкретности; в стихотворениях этого ряда переплетаются свои и чужие чувства и воспоминания, в них преобладает повествовательная форма, широко представлена речь героев, их переживания, рассудительность и предрассудки, умная народная ирония и крайняя наивность жизненных представлений

«Деревенские новости», 1860;

«Крестьянские дети», 1861;

«Железная дорога», 1864, и другие).

Как те, так и другие — произведения большой мысли, глубокого чувства, значительного содержания. Эти стихотворения предвещали и подготавливали произведения крупных жанров — эпические поэмы Некрасова

«Мороз, Красный нос» и

«Кому на Руси жить хорошо», которые должны были выразить дух народа, представить народную жизнь во всем многообразии связей и опосредствований. Эта высокая задача диктовалась всем ходом исторического процесса, широким размахом борьбы народа и горькой превратностью его судьбы. Недаром замысел эпических созданий «Мороз, Красный нос» и «Кому на Руси жить хорошо» падает на годы революционной ситуации.

В поэме «Коробейники» (1861) еще заметны те начала, которые сложились в пору «натуральной школы». Это скорее повесть в стихах, чем поэма. Подлинными (и для русской поэзии беспрецедентными) эпическими поэмами явились «Мороз, Красный нос» и «Кому на Руси жить хорошо». В возвышенно-прекрасных образах величавой славянки Дарьи, жены Прокла, нашел художественное выражение идеал красоты и духовной силы народа. Обаятельно нежная в отношении к мужу («Я ему молвить боялась, как я любила его»), заботливая и любящая мать. Дарья преисполнена строгим трудовым и одновременно поэтическим отношением к миру. Яркие картины крестьянского труда, радость и горе дружной семьи, светлые мечты о счастье детей, представления Дарьи о жизни природы, песни и плачи — все это овеяно высокой поэзией, во всем отражается богатство внутреннего мира крестьянки, красота и сила ее души. Эпическая по основному колориту, поэма воссоздавала полноту и целостность народного характера, внушала читателю веру в творческие возможности народа, в его способность изменить свою судьбу.

К 1866—67 относится группа так называемых покаянных стихотворений поэта: «Ликует враг. » (1866),

«Умру я скоро. » (1867),

«Зачем меня на части рвете. » (1867).

Все они связаны с трагическим для поэта поступком. Желая в условиях разгула реакции спасти от разгрома журнал «Современник», Некрасов выступил публично с хвалебными стихами в честь «мастерового из крестьян Костромской губернии» О. Комиссарова, которого благонамеренная пресса объявила «спасителем» Александра II (по официальной версии Комиссаров помешал Каракозову совершить меткий выстрел в царя). Затем стихи эти Некрасов напечатал в четвертой книжке «Современника» за 1866. Спасти журнал ему не удалось — «Современник» был закрыт правительством; но, воспользовавшись ошибкой Некрасова, реакционная пресса, обвинила его в корыстолюбии, продажности и так далее.

Поэт честно и мужественно признал свою вину. Но и в своих публичных «покаяниях» он клеймил позором людей и обстоятельства, которые, казалось, с роковой неизбежностью вынуждали человека на рабские поступки.

В конце 1860-х — в 1870-е гг. Николай Алексеевич Некрасов создает стихотворения высокого гражданского пафоса:

(«Душно! без счастья и воли», 1868,

«Н. Г. Чернышевский», 1874).

В эти же годы им написаны замечательные циклы стихотворений, посвященных русским детям:

«Генерал Топтыгин», 1867;

«Дедушка Мазай и зайцы»,

в его лирике усиливается жанр элегии:

(«Три элегии», 1873;

«Последние песни», 1876 — 77).

Глубокое элегическое чувство перебивается в них чувством активной деятельности, протеста, борьбы. Гражданское мужество достигло в этих произведениях предельной выразительности, высоты и силы. Страдающий и борющийся поэт в условиях разгула реакции, полной безответственности правительства перед народом предъявлял новые, повышенные требования к поэзии. Поэт искренне сочувствовал борьбе революционных народников. Известному в истории русской революционной борьбы рабочему Петру Алексееву, Некрасов переправил в тюрьму свое запрещенное цензурой стихотворение «Смолкли честные, доблестно павшие. ». И хотя это стихотворение было написано ранее (1874) и по другому поводу, оно выражало общее отношение поэта к революционной борьбе.

Симпатии Некрасова к революционным деятелям 1870-х гг. выразились во многих его стихотворениях:

«Есть и Руси чем гордиться», 1877, и другие.).

В начале 1870-х гг. Некрасовым Н.А. созданы историко - героические поэмы:

«Русские женщины» («Княгиня Трубецкая», 1871, и «Княгиня Волконская», 1872). В середине десятилетия появилась сатирическая поэма «Современники» (1875); она была включена поэтом в сборник «Последние песни» (1877).

Поэзия Некрасова Н.А. 1860—70-х годов имела жанровое разнообразие:

историко-героическая («Дедушка», «Русские женщины»),

лирическая («Мать», 1877),

сатирическая («Современники», «Кому на Руси жить хорошо» (1863—77).

В творчестве Некрасова Николая Алексеевича отразилась целая эпоха, эпоха высшего подъема освободительной борьбы в России на протяжении всего прошлого века. Его муза положила начало новому этапу в истории русской литературы. Творчество лучших советских поэтов развивается под благотворным воздействием его поэзии.

Умер 27.XII.1877 г. (8.I.1878 г.) в Петербурге.

Источник:

www.vidania.ru

Николай Некрасов Поэмы в городе Воронеж

В представленном каталоге вы можете найти Николай Некрасов Поэмы по разумной цене, сравнить цены, а также изучить прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка осуществляется в любой город РФ, например: Воронеж, Ижевск, Краснодар.