Книжный каталог

Алые паруса. Бегущая по волнам

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Море. Тёплое, синее, солёное… Всё, что с ним связано, кажется необыкновенным: захватывающие истории о пиратах, романтические легенды, байки рыбаков, шумная жизнь порта… Есть два замечательных произведения А. Грина, которые буквально наполнены морским духом. Конечно, это "Алые паруса" и, конечно, "Бегущая по волнам". Ни назиданий, ни описаний - лишь удивительная жизнь и море. Для среднего школьного возраста.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам 149 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам 202 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам 125 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам 186 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам 130 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам. Рассказы Грин А. Алые паруса. Бегущая по волнам. Рассказы 119 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Грин А. Алые паруса. Феерия. Бегущая по волнам. Роман Грин А. Алые паруса. Феерия. Бегущая по волнам. Роман 137 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Алые ая по волнам

Читать онлайн "Алые паруса.Бегущая по волнам. Золотая цепь." автора Грин Александр Степанович - RuLit - Страница 15

Он отослал его спать, сверился с направлением курса и сел. Теперь мы его оставим, так как ему нужно быть одному.

Ассоль остается одна

Лонгрен провел ночь в море; он не спал, не ловил, а шел под парусом без определенного направления, слушая плеск воды, смотря в тьму, обветриваясь и думая. В тяжелые часы жизни ничто так не восстанавливало силы его души, как эти одинокие блужданья. Тишина, только тишина и безлюдье — вот что нужно было ему для того, чтобы все самые слабые и спутанные голоса внутреннего мира зазвучали понятно. Эту ночь он думал о будущем, о бедности, об Ассоль. Ему было крайне трудно покинуть ее даже на время; кроме того, он боялся воскресить утихшую боль. Быть может, поступив на корабль, он снова вообразит, что там, в Каперне его ждет не умиравший никогда друг, и возвращаясь, он будет подходить к дому с горем мертвого ожидания. Мери никогда больше не выйдет из дверей дома. Но он хотел, чтобы у Ассоль было что есть, решив поэтому поступить так, как приказывает забота.

Когда Лонгрен вернулся, девушки еще не было дома. Ее ранние прогулки не смущали отца; на этот раз однако в его ожидании была легкая напряженность. Похаживая из угла в угол, он на повороте вдруг сразу увидел Ассоль; вошедшая стремительно и неслышно, она молча остановилась перед ним, почти испугав его светом взгляда, отразившего возбуждение. Казалось, открылось ее второе лицо — то истинное лицо человека, о котором обычно говорят только глаза. Она молчала, смотря в лицо Лонгрену так непонятно, что он быстро спросил: — Ты больна?

Она не сразу ответила. Когда смысл вопроса коснулся наконец ее духовного слуха, Ассоль встрепенулась, как ветка, тронутая рукой, и засмеялась долгим, ровным смехом тихого торжества. Ей надо было сказать что-нибудь, но, как всегда, не требовалось придумывать — что именно; она сказала: — Нет, я здорова… Почему ты так смотришь? Мне весело. Верно, мне весело, но это оттого, что день так хорош. А что ты надумал? Я уж вижу по твоему лицу, что ты что-то надумал.

— Что бы я ни надумал, — сказал Лонгрен, усаживая девушку на колени, — ты, я знаю, поймешь, в чем дело. Жить нечем. Я не пойду снова в дальнее плавание, а поступлю на почтовый пароход, что ходит между Кассетом и Лиссом.

— Да, — издалека сказала она, силясь войти в его заботы и дело, но ужасаясь, что бессильна перестать радоваться. — Это очень плохо. Мне будет скучно. Возвратись поскорей. — Говоря так, она расцветала неудержимой улыбкой. — Да, поскорей, милый; я жду.

— Ассоль! — сказал Лонгрен, беря ладонями ее лицо и поворачивая к себе. — Выкладывай, что случилось?

Она почувствовала, что должна выветрить его тревогу, и, победив ликование, сделалась серьезно-внимательной, только в ее глазах блестела еще новая жизнь.

— “Ты странный, — сказала она. — Решительно ничего. Я собирала орехи.”

Лонгрен не вполне поверил бы этому, не будь он так занят своими мыслями. Их разговор стал деловым и подробным. Матрос сказал дочери, чтобы она уложила его мешок; перечислил все необходимые вещи и дал несколько советов.

— Я вернусь домой дней через десять, а ты заложи мое ружье и сиди дома. Если кто захочет тебя обидеть, скажи: — “Лонгрен скоро вернется”. Не думай и не беспокойся обо мне; худого ничего не случится.

После этого он поел, крепко поцеловал девушку и, вскинув мешок за плечи, вышел на городскую дорогу. Ассоль смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом; затем вернулась. Немало домашних работ предстояло ей, но она забыла об этом. С интересом легкого удивления осматривалась она вокруг, как бы уже чужая этому дому, так влитому в сознание с детства, что, казалось, всегда носила его в себе, а теперь выглядевшему подобно родным местам, посещенным спустя ряд лет из круга жизни иной. Но что-то недостойное почудилось ей в этом своем отпоре, что-то неладное. Она села к столу, на котором Лонгрен мастерил игрушки, и попыталась приклеить руль к корме; смотря на эти предметы, невольно увидела она их большими, настоящими; все, что случилось утром, снова поднялось в ней дрожью волнения, и золотое кольцо, величиной с солнце, упало через море к ее ногам.

Не усидев, она вышла из дома и пошла в Лисе. Ей совершенно нечего было там делать; она не знала, зачем идет, но не идти — не могла. По дороге ей встретился пешеход, желавший разведать какое-то направление; она толково объяснила ему, что нужно, и тотчас же забыла об этом.

Всю длинную дорогу миновала она незаметно, как если бы несла птицу, поглотившую все ее нежное внимание. У города она немного развлеклась шумом, летевшим с его огромного круга, но он был не властен над ней, как раньше, когда, пугая и забивая, делал ее молчаливой трусихой. Она противостояла ему. Она медленно прошла кольцеобразный бульвар, пересекая синие тени деревьев, доверчиво и легко взглядывая на лица прохожих, ровной походкой, полной уверенности. Порода наблюдательных людей в течение дня замечала неоднократно неизвестную, странную на взгляд девушку, проходящую среди яркой толпы с видом глубокой задумчивости. На площади она подставила руку струе фонтана, перебирая пальцами среди отраженных брызг; затем, присев, отдохнула и вернулась на лесную дорогу. Обратный путь она сделала со свежей душой, в настроении мирном и ясном, подобно вечерней речке, сменившей, наконец, пестрые зеркала дня ровным в тени блеском. Приближаясь к селению, она увидала того самого угольщика, которому померещилось, что у него зацвела корзина; он стоял возле повозки с двумя неизвестными мрачными людьми, покрытыми сажей и грязью. Ассоль обрадовалась. — Здравствуй. Филипп, — сказала она, — что ты здесь делаешь?

— Ничего, муха. Свалилось колесо; я его поправил, теперь покуриваю да калякаю с нашими ребятами. Ты откуда?

Ассоль не ответила.

— Знаешь, Филипп, — заговорила она, — я тебя очень люблю, и потому скажу только тебе. Я скоро уеду; наверное, уеду совсем. Ты не говори никому об этом.

— Это ты хочешь уехать? Куда же ты собралась? — изумился угольщик, вопросительно раскрыв рот, отчего его борода стала длиннее.

— Не знаю. — Она медленно осмотрела поляну под вязом, где стояла телега, — зеленую в розовом вечернем свете траву, черных молчаливых угольщиков и, подумав, прибавила: — Все это мне неизвестно. Я не знаю ни дня, ни часа и даже не знаю, куда. Больше ничего не скажу. Поэтому, на всякий случай, — прощай; ты часто меня возил.

Она взяла огромную черную руку и привела ее в состояние относительного трясения. Лицо рабочего разверзло трещину неподвижной улыбки. Девушка кивнула, повернулась и отошла. Она исчезла так быстро, что Филипп и его приятели не успели повернуть голову.

— Чудеса, — сказал угольщик, — поди-ка, пойми ее. — Что-то с ней сегодня… такое и прочее.

— Верно, — поддержал второй, — не то она говорит, не то — уговаривает. Не наше дело.

— Не наше дело, — сказал и третий, вздохнув. Затем все трое сели в повозку и, затрещав колесами по каменистой дороге, скрылись в пыли.

Был белый утренний час; в огромном лесу стоял тонкий пар, полный странных видений. Неизвестный охотник, только что покинувший свой костер, двигался вдоль реки; сквозь деревья сиял просвет ее воздушных пустот, но прилежный охотник не подходил к ним, рассматривая свежий след медведя, направляющийся к горам.

Внезапный звук пронесся среди деревьев с неожиданностью тревожной погони; это запел кларнет. Музыкант, выйдя на палубу, сыграл отрывок мелодии, полной печального, протяжного повторения. Звук дрожал, как голос, скрывающий горе; усилился, улыбнулся грустным переливом и оборвался. Далекое эхо смутно напевало ту же мелодию.

Охотник, отметив след сломанной веткой, пробрался к воде. Туман еще не рассеялся; в нем гасли очертания огромного корабля, медленно повертывающегося к устью реки. Его свернутые паруса ожили, свисая фестонами, расправляясь и покрывая мачты бессильными щитами огромных складок; слышались голоса и шаги. Береговой ветер, пробуя дуть, лениво теребил паруса; наконец, тепло солнца произвело нужный эффект; воздушный напор усилился, рассеял туман и вылился по реям в легкие алые формы, полные роз. Розовые тени скользили по белизне мачт и снастей, все было белым, кроме раскинутых, плавно двинутых парусов цвета глубокой радости.

Источник:

www.rulit.me

Романтические герои в произведениях А

Романтические герои в произведениях А. С Грина

Глава 2. Особенности романтических героев.

Глава 3. «Дикая роза»

Глава 4. «Алые паруса»

Глава 5. «Бегущая по волнам»

Сочинительство всегда было

внешней моей профессией,

а настоящей внутренней жизнью

являлся мир постепенно

раскрываемой тайны воображения.

Чтобы исследовать образ романтических героев, я обратилась к произведениям Александра Степановича Грина. Писатель сам был романтиком и с помощью потрясающей фантазии и литературного таланта создавал отважных, благородных мужчин, утонченных и нежных женщин, небольшие города на побережье моря.

Каждый увидит себя в одном из героев произведений Грина, но и и последовав примеру литературного героя захочет изменить себя в лучшую сторону. Произведения Александра Степановича научили нас мечтать, а теперь я хочу рассказать о литературных идеалах великолепных произведений.

Глава 2. Особенности романтических героев.

Признаки Романтических героев в произведениях Грина.

Основные черты Романтических героев:

- ярко выраженная индивидуальность,

- герой вступает в конфликт с окружающими, с жизнью, с судьбой,

- герой испытывает разочарование,

- герой стремится к какому-либо идеалу,

- герой ощущает раздвоенность бытия,

Глава 3. «Дикая роза»

Имея за плечами опыт подпольной работы, хорошо зная нравы революционной улицы, А. Грин, прежде всего, надо полагать, обратил свое внимание художника на разрушительный характер революционного процесса и отозвался на этот характер рассказом "Дикая Роза" (лето 1917 года). В центре рассказа трагическая судьба дворца "Дикая Роза"- "истинное чудо грандиозной художественной фантазии"

Читая описание дворца, его покоев, обстановки, поневоле начинаешь думать о нем как о чуде страны А. Грина, что-то наподобие семи чудес света. (На такую мысль наталкивает функциональное назначение "Дикой Розы": "Внутри был тревожный рай, вызывающий неописуемое волнение. "Дикую Розу" мог посетить всякий" (там же)). Этому чуду назначено "служить Духу", т. е. творчеству человека, созидающему прекрасное. В этом оправдание существования дворца. Но в этом же и его беда, ибо Дух недоступен и непонятен толпе, состоящей из "многих, лишенных имени", среди которых находился и Джонатан Мельдер, герой рассказа, узнавшего дворец, бывая в нем, и привыкшего ко сну, которым была "Дикая Роза"; действительностью — улица и подвал". Как это напоминает популярный в те времена лозунг: "Мир хижинам, пойма дворцам".

Случился в Зурбагане бунт, "причиной которого послужил взрыв порохового завода" (там же, - С. 136), и толпа хулиганов пришла в разрушительное движение: она решила грабить все то, чего не было на улице и в подвалах, но было в "Дикой Розе". Во главе стал Мельдер.

Сознание толпы было отброшено бунтом (надо полагать, и революцией вообще- авт.) "к задворкам души" (там же). Задворки души лишены полностью чуда воображения. Поэтому толпа начала крушить "комнату за комнатой, залу за залой "Дикой Розы" "с ощущением настоящего кровопролития, набивая при этом карманы". "Яд разрушения" бушевал в ее жилах. Кто-то подпалил дворец, возник пожар - конечное торжество разрушения". Дворец сгорел.

Такова ужасная картина стихийного бунта в Зурбагане, нарисованная художником. Вывод из нее такой: когда толпа людей, лишенная дуализма мышления, начинает бурно участвовать в революции, произведениям творчества (и не только им) приходит конец.

Итак, Джонатан Мельдер,романтический герой рассказа «Дикая роза». Он – бунтарь. Джонатан Мельдер вступаетв конфликт с окружающими, с жизнью, с судьбой.

Глава 4. «Алые паруса»

Феерия, а именно так определил жанр своей книги Александр Грин, отдельным изданием увидела мир в 1923 году. Автор работал над ней долгие пять лет, пережив все горести беспокойной эпохи, побывав на гражданской войне и переболев сыпным тифом. Задумав подарить людям мечту, Грин пронес ее свет через тяжелые годы и испытания, наконец преподнеся миру законченное творение, чистое и возвышенное, местами наивное и по-детски сказочное, но отточенное мастерством.

Почему же Грин назвал свою повесть феерией? Слово «феерия» происходит от французского «feerie», что, в свою очередь, берет начало в коротком «fee», что означает «фея или волшебница». Сама же феерия определяется как цирковое, эстрадное или театральное представление, в котором используются яркие декорации и костюмы, множество сценических эффектов, но, главное, фантастический сюжет. В переносном значении феерия означает сказочное, волшебное зрелище.

Александр Грин был убежден, что мечта может иметь только один цвет – алый. Гордый, «совершенно чистый, как алая утренняя струя, полный благородного веселья и царственности» цвет.

В Каперне, маленьком поселке возле моря, жила со своим отцом Лонгреном девочка Ассоль («имя так странно, так однотонно, музыкально, как свист стрелы или шум морской раковины»). Лонгрен, бывший моряк, потерял жену после родов и остался на суше, воспитывая дочь и зарабатывая на проживание, мастеря игрушки.

Однажды Ассоль встретила загадочного волшебника (Эгля, который, на самом деле, был известным собирателем песен, легенд, преданий и сказок), и он поведал ей красивую историю-предсказание, пообещав, что та непременно сбудется. Отец девочки не очень-то обрадовался, узнав о встрече с волшебником и его странном пророчестве, но решил не разочаровывать дочь («Вырастет, забудет, - подумал он [Лонгрен], - а пока… не стоит отнимать у тебя такую игрушку»).

Жители Каперны, недалекие и злые, относились к моряку и его дочери с ненавистью и опаской, что вынуждало Лонгрена и Ассоль вести затворнический образ жизни. Людей, окружавших их, объединяло одно – они не умели и не хотели учиться летать, да и в сказки не верили. Их злые языки постоянно преследовали бедное семейство, осуждая их за «особенность».

Но мечта Грина все-таки побеждает бескрылую человеческую косность и становится реальностью. Грэй, капитан «Секрета», бравый моряк и благородный душой и телом человек, увозит в прекрасное далеко свою возлюбленную, узнав о ней благодаря случаю и, в то же время, злым языкам поселян, сочинивших о странной Ассоль (которую они прозвали «корабельной») легенду, сделавшую девушку вне ее воли и желания известной.

Итак, Ассоль - героиня призведения «Алые паруса». Ассоль - ярко выраженная индивидуальность, вступает в конфликт с окружающими, с жизнью, с судьбой, ощущает раздвоенность бытия.

Действие романа, как и многих других книг Александра Грина, происходит в вымышленной стране, которой критики дали имя Гринландия (сам Грин эту страну так не называл, и вообще в явном виде не описывал)

Томас Гарвей, путешествуя, был из-за болезни снят с поезда в городе Лиссе (известном по другим книгам Грина) и проводит там некоторое время в больнице, а затем — на съёмной квартире с видом на море, под присмотром своего лечащего врача и друга — доктора Филатра. Выздоравливающий Гарвей, гуляя в порту, видит издали молодую женщину, прибывшую на пароходе. Путем нехитрой уловки Гарвей узнаёт её имя — Биче Сениэль. Днём позже, в ходе игры в карты, переживая одновременно азарт игры и размышляя о Несбывшемся, Гарвей явственно слышит внутренний голос, произнёсший слова «Бегущая по волнам». Он сообщает об этом доктору Филатру, и оба приходят к выводу, что это — галлюцинация. Однако некоторое времея спустя Гарвей встречает в порту парусник и читает на борту его название: «Бегущая по волнам». Гарвей поднимается на борт и, разбудив капитана (которого поначалу принял за вахтенного матроса), договаривается с ним о морском путешествии…

Итак, Томас Гарвей – герой повести «Бегущая по волнам». Герой ощущает раздвоенность бытия, ярко выраженная индивидуальность.

Герои трех произведений Грина (Джонатан Мельдер, Ассоль, Томас Гарвей), очень разные. Положительные или отрицательные, верящие в мечту и видящие реальность, очарованные мечтой или разочарованные в жизни, но в некотором они похожи. У каждого из них была мечта, цель. Каждый из героев - это ярко выраженная индивидуальность. Каждый из героев проходит жизненные испытания, чтобы подняться к своей мечте.

Источник:

www.proza.ru

Алые паруса. Бегущая по волнам

А. Грин «Алые паруса. Бегущая по волнам»

М.: Звуковая книга, Гостелерадиофонд , 2005 г.

Продолжительность: 5 ч. 11 мин.

Радиоспектакли и литературные чтения. Записи разных лет.

Качество: 192 кБ/с; 16 бит; 44,1 кГц; Моно

Носитель: 1 CD; Объём 279,2 мБ.

  1. А. Грин. Алые паруса (радиоспектакль, время звучания 01:38:00)

Действующие лица и исполнители спектакля «Алые паруса»:

Режиссёр — Николай Александрович.

Композитор — Владимир Рубин.

Оркестр п/у Арнольда Бирчанского, Василия Ширинского.

Действующие лица и исполнители спектакля «Бегущая по волнам»:

Инсценировка — Лия Веледницкая.

Композитор — А. Мукосей.

Звукорежиссёр — Алексей Рымаренко.

Редактор — Мириам Ашкенезер, Ирина Якушенко.

Камерный ансамбль п/у А. Корнеева. Поёт Иосиф Кобзон.

Авторы по алфавиту:

7 января 2018 г.

6 января 2018 г.

6 января 2018 г.

Открыта страница книжной серии «Книга-игра»

4 января 2018 г.

3 января 2018 г.

Открыты страницы серии антологий и книжной серии «Заповедник Сказок»

Любое использование материалов сайта допускается только с указанием активной ссылки на источник.

Источник:

fantlab.ru

Бегущий по волнам

Бегущий по волнам — Алексей Варламов

Александр Грин (1880 — 1932) вошел в историю русской литературы как писатель-романтик и ассоциируется у большинства читателей со своими феериями — «Алыми парусами», «Бегущей по волнам», «Блистающим миром» или же готическими рассказами типа «Крысолова», «Серого автомобиля» или «Фанданго».

Бегущий по волнам Автор «Алых парусов» в поисках веры

Александр Грин (1880 — 1932) вошел в историю русской литературы как писатель-романтик и ассоциируется у большинства читателей со своими феериями — «Алыми парусами», «Бегущей по волнам», «Блистающим миром» или же готическими рассказами типа «Крысолова», «Серого автомобиля» или «Фанданго».

Было время, когда его проза была почти не востребована или вовсе ошельмована, были годы, когда имя

Грина гремело по всей стране и даже отзывалось своего рода оппозиционностью.

Государство зарабатывало на Грине несметные деньги, юные комсомольцы объединялись в клубы «Алые паруса» и пели песни про Лисс и Зурбаган; в Старом Крыму жила вдова писателя, Нина Николаевна, к которой приходили каждое лето тысячи поклонников Грина от пионеров до архиереев, а ей не на что было отремонтировать в доме крышу.

Ныне страсти вокруг Грина поутихли, «Алые паруса» вышли из моды, Крым больше не наша земля, и только остатки армии энтузиастов играют по Интернету в Гринландию, видя в Грине русского Толкиена и создателя отечественного «фэнтези».

Но мало кто знал, что Александр Степанович был православным христианином. И жить ему выпало во времена богоборческие и безбожные и искать свой путь ко Христу — при том что путь этот был непрямым и нелегким.

Самое известное произведение Грина — феерия «Алые паруса», написанная в годы революции. В советское время в ней видели светлую романтическую сказку, мечту об идеальных человеческих отношениях, красивые поэтические образы. Но, конечно же, тогда невозможно было рассматривать это сочинение с христианской точки зрения.

Никому и в голову не приходило искать в «Алых парусах» параллели с евангельским повествованием.

Между тем взглянуть на феерию Грина под этим углом можно и нужно. Это позволяет увидеть очень важные и сокровенные стороны не только в ней самой, но и вообще в творчестве и мировоззрении писателя. В последние годы появилось несколько таких статей, где «Алые паруса» рассматриваются с христианских позиций. Сразу замечу — статьи эти далеко не бесспорные. Авторы во многом выдают желаемое за действительное. Однако важен сам факт, что такой взгляд на «Алые паруса» возможен. Если христианин видит в романе что-то свое — наверное, это нельзя объяснить простой случайностью.

Начну со статьи священника Пафнутия Жукова:

«Алые паруса» — любимая книга множества юных мечтателей. Но есть в ней тайна, которая по сей день сокрыта от большинства читателей — молодых и старых. От молодых потому, что они, воспринимая книгу мечтательным сердцем, не ведают особого духовного ключа, указывающею на ее иносказательное значение; а от старых — потому, что, читая сердцем умудренным и усталым, они только лишь отдыхают, возвращаясь к бесценным минутам далекой юности.

Но прошу вас, присмотритесь к этой книге внимательней. Она наполнена особыми символами, указывающими на тайны дyховной жизни, а ключ к пониманию этой сказочной феерии можно найти на страницах Евангелия… Один из самых значительных символов книги, — это, конечно, море.

Море в «Алых парусах» — это не только то великое пространство, в которое с надеждой на счастье вглядывается Ассоль, но еще и беспредельность пространства и времени того сверхъестественного мира, в котором только и может зародиться и совершиться то, что кажется невозможным для приземленною ума. Море — образ того беспредельного и вечного бытия, которое то бурно и грозно, то почти неслышно воздыхает и плещется у самого порога нашего восприятия, оставаясь неотступным пониманию.

Поэтому сказочный мир, в котором живет Ассоль, — это мир чудесного, доступный лишь утонченному восприятию тех, кто умеет мечтать о вещах необычных и не свойственных рациональному миру.

И главное свойство такого мира идеального совершенство. Но не стоит осуждать героиню за ее идеализм. Подумайте только: достойно ли мечтать о вещах несовершенных, о которых нередко мечтают многие из нас? И станет ли человек хотя бы немного совершеннее, если будет мечтать о чем-то относительно доступном?».

Здесь я прерву о. Пафнутия и дам слово другому священнику, протоиерею Максиму Козлову, настоятелю университетского храма Святой мученицы Татианы в Москве. Его книга «Последняя крепость» построена по принципу вопросов-ответов.

Вопрос: «Одни годами ждут большого чувства, а другие выбирают себе супруга из тех, кто рядом. Кто прав?».

Ответ: «Разумеется, неразумно было бы «скармливать» своей дочери романтизм «Алых парусов»: ты вот жди прекрасного принца, который приплывет на корабле и заберет тебя «в страну далече»: где ты будешь с ним необыкновенно счастлива и окружена всем, о чем только человек мечтает. Это недолжная крайность».

Вернемся к статье отца Пафнутия:

«А бeлый корабль и алые паруса — это символы, указывающие верующим читателям на Церковь и Христа, поскольку уже с первых столетий христианства Церковь в учении святоотеческом была связана с символом корабля. Церковь и доныне для каждого из нас — корабль спасения, преодолевающий жизненные бури и приводящий верных к тихой гавани Божественной любви — Иисусу Христу.

А цвет парусов указывает на Христа еще яснее, поскольку цвет алый, означающий царскую порфиру, — знак власти и царственного достоинства Капитана, ведущего корабль. И мы с вами из самой книги знаем, что капитан корабля, плывущий навстречу Ассоли, — он и есть ожидаемый благородный принц, и жених. До сих можно услышать насмешку в адрес девушек, осторожных в выборе спутника жизни: «Что-то разборчива девица с женихами — не принца ли ждет? Хе-хе…

Впрочем, так судят именно те, кто относят невинность к неполноценности. Но думается, что если бы у нас невинность и сегодня почиталась за добродетель, то и принцев среди женихов было бы куда больше. Однако в этом символе мы подразумеваем иного Принца, царского Сына и Наследника, в руках Которого власть и могущество Его царственного Отца: «да прославится Отец в Сыне» ( Ин. 14:13 )».

И дальше священник делает очень любопытное наблюдение:

«Вспомним святую великомученицу Екатерину, отказавшую знатным и богатым женихам ради Жениха Небесного, счастье с Которым, как она знала, поистине неразрушимо и совершенно. Из жития святой известно, что Сам Господь, явившись в видении, вручил ей в залог обручения Свой перстень, и девушка, проснувшись, обнаружила этот перстень на своей руке.

А теперь обратите внимание: такое же тайное обручение происходит и с главной героиней книги — Ассолью, которая, проснувшись в лесу, находит на своей руке кольцо, и с этого момента не только мечтает, но уже и твердо верит в предстоящую встречу. И жених, как видим, не обманывает ее ожидания! Спаситель, беседуя с учениками о грядущем Своем пришествии, часто в притчах сравнивал себя с женихом, души праведников — с невестами, а будущее блаженство — с брачным пиром.

Таким образом и вся сказочная феерия об алых парусах предстает как бы художественным переосмыслением ряда евангельских притч, рассказанных Самим Иисусом Христом. Причем такое переложение вполне оправданно, поскольку образы героев книги наиболее приближены к нашему восприятию.

Если мы осознаем это, то станет более понятно и то, что, являясь перед людьми на белом корабле — образе торжествующей и царственной Церкви, — жених в «Алых парусах» простирает руки навстречу невесте именно так, как говорит о том ветхозаветный евангелист пророк Исайя, указывая на знамение Креста, обращенное к миру: «Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному…» ( Ис. 65:2 ). И что же дальше? «Вот, я пришел. Узнала ли ты меня?» — спрашивает жених, поднимая Ассоль на руки.

Как мало это похоже на первую встречу юных влюбленных, и как явно повторяет вопрос Христа, обращенный к миру и красной нитью пронизывающий Евангелие:

«Вот Я пришел. Узнали ли меня?» Итак, о чем эта сказка, написанная человеком, узнавшим так много разочарований и так немного счастья в своей жизни? Главная ее мысль необычайно проста:

«Мечтайте о высоком и недоступном! Питайте любовь в сердце, веруйте и не теряйте надежду на то, что ваша вера будет вознаграждена!».

О том, что «Алые паруса» — пророческая книга, свидетельствует слишком многое, чтобы оказаться просто совпадением. Вот ее символы: море — символ вечности, корабль — Церкви, жених — Спасителя, простирающего к нам руки с Креста, а описание цветущей розовой долины — символ вечного блаженства и общения с небесными ангелами.

В те дни, когда изгоняли и убивали священников и сжигали Евангелие на уличных кострах, в советской России человек писал книги. Писал где попало — на камне, на ящике, на чужих столах в нетопленной квартире. И вот в душе Грина разверзлась такая пустота, что он едва не кричал от страха.

Мы не знаем — думал ли он в этот момент о Боге, но знаем, что Бог помнил о нем и вложил в его измученное сердце пророческие слова, обращенные к тем, кто еще верил, что мир — это не только кровь, голод, предательство. И вот эта книга перед нами».

Кто прав в этом заочном споре? И что это — столкновение сухой рассудочности и своего рода христианского романтизма? Духовное трезвение и прелесть? Но прежде — еще две точки зрения.

О религиозном подтексте «Алых парусов» также написал литературный критик Григорий Бондаренко, который обратил внимание на место действия феерии: Каперна-Капернаум.

Впервые на эту параллель обратил внимание в 60-е годы литературовед, лучший специалист по Грину Вадим Евгеньевич Ковский, но с прямо противоположных позиций:

«Использование религиозной символики для усиления по существу своему богоборческих идей можно заметить и в «Алых парусах». Слово «Каперна» наводит на прямую ассоциацию с Капернаумом, городом Древней Палестины, жителям которого, по евангельскому преданию, Иисус предрек суровую участь за нечестивость (Евангелие от Матфея, гл. II, строфы 20, 23, 24).

Мученичество Ассоль в Каперне завершается осуществлением ее мечты, многократно осмеянной капернцами. Появление снаряженного Грэем алого корабля поистине вершит над неверием капернцев некий страшный суд: «Мужчины, женщины, дети впопыхах мчались к бёрегу, кто в чем был… наскакивали друг на друга, вопили и падали». Единственной возможной верой человека феерия провозглашала веру в мечту, осуществляемую другим человеком.

Г. Бондаренко же пишет так:

«Первое, что бросается в глаза — это название приморского городка, родины Ассоли — Каперна. В Евангелии Капернаум — «Селение Наума» на бёрегу Галилейского моря. Для меня Каперна и Капернаум сразу же становятся тождественными, поскольку миф Грина о первом городе тождественен евангельскому мифу о втором. И мифы эти, стоит напомнить, — вовсе не несбывшееся, нереальное, но, наоборот, самая объективная реальность.

Созвучие и сходство одного и другого города несомненно подразумевалось Грином, а что до других поразительных совпадений, то они могут быть и непреднамеренными, но все же являются необходимой частью мозаики мифов, а стало быть, появляются неспроста.

Капернаум в Евангелии — место проповеди Спасителя, город, где Им было сотворено множество чудес. Но в жестоких сердцах жителей города и проповедь, и чудеса не пробудили ни веры, ни любви, ни покаяния, только страх охватил горожан. Подобно этому все жители гриновской Каперны со страхом и возмущением встречают чудо корабля под алыми парусами, чудо любви.

Грина обвиняли и продолжают обвинять в человеконенавистничестве, в презрении к обывателю, далекому от фантазий его «недотрог». Хорошо. Но вспомним гневные слова Христа, обращенные к Капернауму и его жителям: «И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься» (Mф. 11:23). Так что, если и говорить о юношеском максимализме Грина, то только памятуя о »максимализме» Христовой проповеди».

Другое важное место в «Алых парусах», которое вызывало много споров — это та сцена, когда на глазах у Лонгрена гибнет Меннерс, и тот не делает ничего для того, чтобы его спасти. И вот как критик комментирует этот эпизод:

«Говорили о жесткости, даже жестокости Грина, о том, что герои его не следуют заповеди «не убий». И как вообще можно говорить о христианстве и гуманизме Грина? Этот момент долго смущал меня, и мне казалось, что и сам писатель понимает безрассудную жестокость своего героя. Как сказал Лонгрен: «Черную игрушку я сделал, Ассоль».

Объяснение снова приходит из Евангелия, из слов проповеди Спасителя в приморском Капернауме:

«А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Mф, 18, 5). Так и злосчастный Меннерс находит смерть за обиду женщины и ребёнка. Для нас важно, что именно в Капернауме звучат слова Спасителя: «если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное. Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» ( Мф. 18:3-4 ).

Ассоль и есть то дитя, что поставил Спаситель между своими учениками. Ассоль из Каперны, бесхитростно молящаяся своему Богу утром: «Здравствуй, Бог!»: а вечером: «Прощай, Бог!» Ее день в ожидании чуда полон Бога, как день младенца».

Как же относиться к такому подходу? Действительно ли феерия Грина — это зашифрованное Евангелие? Ставил ли Грин такую задачу? Думаю, то, что увидели в «Алых парусах» уважаемые авторы, есть скорее результат их доброжелательного, но иногда вольного толкования.

Грин и в самом деле писал и жил по своим правилам. Так же, как и его герои. Но считать их христианскими? Все вышеприведенные построения весьма любопытны, но оба пишущих не приводят в своих статьях ключевую сцену из «Алых парусов», прямо, а не иносказательно, касающуюся Христа.

«Артур Грэй родился с живой душой, совершенно не склонной продолжать линию фамильного начертания. Эта живость, эта совершенная извращенность мальчика начала сказываться на восьмом году его жизни; тип рыцаря причудливых впечатлений, искателя и чудотворца, т. е. человека, взявшего из бесчисленного разнообразия ролей жизни самую опасную и трогательную — роль провидения, намечался в Грэе еще тогда, когда, приставив к стене стул, чтобы достать картину, изображавшую распятие, он вынул гвозди из окровавленных рук Христа, т. е. попросту замазал их голубой краской, похищенной у маляра. В таком виде он находил картину более сносной. Увлеченный своеобразным занятием, он начал уже замазывать и ноги распятого, но был застигнут отцом. Старик снял мальчика со стула за уши и спросил:

— Зачем ты испортил картину?

— Это работа знаменитого художника.

— Мне все равно, — сказал Грэй. — Я не могу допустить, чтобы при мне торчали из рук гвозди и текла кровь. Я этого не хочу».

Это очень по-гриновски, очень трогательно и по-человечески понятно, особенно если учесть, что речь идет о порыве восьмилетнего мальчика. Но примечательно, что процитированные выше критики не пишут об этом ключевом эпизоде, потому что он уводит от христианского миропонимания и не укладывается в концепцию «Алых парусов» как книги, по духу близкой к евангельской. Скорее наоборот.

И если не подменять факты их интерпретацией, то следует признать: сам Грин в образе Грэя не имел в виду Жениха, и то царство, куда увозит капитан «Секрета» Ассоль, не есть Царство Небесное. Да и Каперна, если уж на то пошло, скорее, берет начало не от евангельского Капернаума, а от одноименного петербургского кабака «Капернаум», завсегдатаем которого был до революции Грин.

Относиться к Грину как к религиозному писателю, использующему сказочные образы для претворения христианских идей — а именно это следует из статей о. Пафнутия Жукова и Григория Бондаренко — было бы такой же натяжкой, как и считать его вслед за В. Ковским богоборцем. Грин для этих материй слишком художник и не философ.

Но выбор «Алых парусов» как ключевого текста для понимания Грина очень важен. «Алые паруса», несмотря на все очевидные недостатки этой вещи — ее откровенный эстетизм, надуманность, красивость, — все равно победа Грина. И раньше, и позднее Александр Степанович написал много очень качественных, профессиональных текстов, стоящих гораздо выше сказки про хорошую девочку и ее доброго принца, даже если находить в ней евангельский подтекст, но в историю литературу вошел прежде всего «Алыми парусами», и в этом есть своя логика и справедливость.

«Алые паруса» — не просто произведение искусства и уж тем более искусственности. «Алые паруса» — это человеческий документ. Последнее можно сказать про любую книгу любого писателя, но есть произведения, так и при таких обстоятельствах написанные, что степень этой личностной насыщенности выражена в них даже сильнее, чем в дневниках, автобиографиях и письмах.

Грин писал «Алые паруса» в те годы, когда ему было негде преклонить голову, когда рушился вокруг миропорядок, пусть им нисколько не любимый, но пришедшее ему на смену оказалось еще ужаснее.

Он писал сказку о нищей, всеми обиженной и кажущейся безумной девочке, когда от него закрывали буфет в доме его «кратковременной» жены, потому что он не мог ничего заработать литературным трудом; он взял эту рукопись с собой, когда, тридцатидевятилетнего больного, измученного человека, сына польского повстанца, его погнали на войну с белополяками умирать за совершенно чуждые ему, изжеванные идеалы, и можно представить, сколько горечи испытал бывший социалист-революционер, когда в нетопленной прокуренной казарме неграмотный комиссар просвещал его, профессионального агитатора, ненавидевшего революции и войны, светом ленинского учения о классовой борьбе и победе над мировой буржуазией.

С этой тетрадкой он дезертировал, ее таскал с собой по госпиталям и тифозным баракам и наперекор всему, что составляло его каждодневное бытие, верил, как с «невинностью факта, опровергающего все законы бытия и здравого смысла» в голодный Петроград войдет корабль с красными парусами, только это будет его, а не их красный свет. Он ни в одну свою книгу столько боли, отчаяния и надежды не вложил, и читатель сердцем не мог этого не почувствовать и Грина не полюбить.

Это и есть подлинно христианское в этой вещи, ее истинный дух …

Говоря о жизненном пути Александра Грина, надо признать, что по-настоящему христианской была не жизнь его и не литература (за исключением, быть может, отдельных эпизодов «Автобиографической повести» и некоторых рассказов), но именно смерть. Однако для христиан именно кончина имеет особенно важное значение. А из миллионов читателей, выросших на его книгах, многие пришли к вере, быть может, в том числе и благодаря доброму зерну, посеянному «Алыми парусами».

Отрывок из письма второй жены Александра Грина Нины Николаевны к В.П.Калицкой:

«8 июля в 6 ч. 30 мин. вечера умер Саша, милая Вера Павловна.

Агония длилась сутки. Умер очень тихо — отошел. Я все время держала его за руку и гладила по голове, чтобы ему было легче. Утром вспрыснула морфий, чтобы хотя бы и без сознания, но не было у него болей. Он сразу перестал стонать и только тяжело дышал. В гробу лежал с блаженно-тихим спящим лицом, все удивлялись.

Я думала, что провожать буду только я да мама. А провожало человек 200 читателей и людей, просто жалевших его за муки. Те же, кто боялся присоединиться к церковной процессии большими толпами стояли на всех углах пути до церкви. Так что провожал весь город. Батюшка в церкви сказал о нем как о литераторе и христианине хорошее доброе слово… Литераторов, конечно, никого не было».

Из ответного письма Веры Павловны Калицкой:

«Как ни больно мне было думать, что Саша должен умереть, теперь я уже думаю иначе: слова Богу, что он отмучился, успокоился. Когда я прочла Ваши слова о том, что Саша после бреда и галлюцинаций пришел в себя, позвал священника и долго с ним говорил, я была поражена и, не скрою, радостно. Если бы Вы знали, как я молилась о том, чтобы Бог дал Саше «христианскую кончину». Я не смела писать Вам о том, чтобы Вы попросили Сашу причаститься, думая, что Вы ни за что на это не решитесь, а только молилась».

Источник:

azbyka.ru

Алые паруса. Бегущая по волнам в городе Владивосток

В нашем каталоге вы можете найти Алые паруса. Бегущая по волнам по разумной цене, сравнить цены, а также изучить другие предложения в группе товаров Детская литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара выполняется в любой город России, например: Владивосток, Пенза, Ярославль.